Мир потерял очертания, расплылся, задрожал. В незнакомом мире шаг таит опасность, и я застыл, став единственным, что по-прежнему устойчиво в этом царстве зыбучей предметности. Границ вещей больше нет, из камня вырастает дерево, вода сгущается в рыбу, у змей отрастают ноги, у птиц ломаются крылья. Лихорадка метаморфоз кажется не имеющей цели, но кто я такой, чтобы рассуждать о целях и смыслах?
– Ты тот, кого я так жду, – слышится голос. Я оглядываюсь по сторонам, но его источником может быть любой кусок текучей материи.
– Кто здесь? Кто это говорит? – впервые мне стало страшно.
– Не старайся поймать меня, набросив силок формы. Я – тот, кто бесконечно отрицает себя, чтобы стать чем-то новым. Как мне назвать себя, сколькими буквами написать своё имя? Но ты можешь звать меня Протеем, ведь я никогда не показываю собственный лик, только один из мириадов чужих, и я не знаю сомнений, усталости, смерти. У меня есть всё, кроме одного.
Вдруг перед моим лицом появилось семя, из которого начало расти дерево.
– Я так жду тебя… – сказало дерево голосом Протея. – Так сладостен миг распрямления, ведь семя тесно и мало. Я чувствую землю, чувствую влагу и воздух, я впускаю их в себя, позволяю бежать по своему туловищу и от этого становлюсь сильнее и прекраснее. Но некому увидеть мои силу и красоту, некому услышать моё пение под музыку ветра, некому насладиться отдыхом в моей тени. Я одно, всегда в себе, и даже если рядом много подобных мне, мы не можем стать лесом. Это под силу лишь тебе, повелителю понятий, и поэтому я так жду тебя.
Дерево рассыпалось, как витраж, в который бросили камень, но осколки вновь собрались воедино, приняв форму медузы.
– Я так жду тебя… – сказала медуза голосом Протея. – Там, в синей тиши, разбавленной мягкой желтизной, у меня есть почти всё. Я обретаю форму из тысяч капель воды, пребываю в ней мгновение и снова распадаюсь. Я покачиваюсь на волнах, не зная боли и бед. Я прозрачна, невесома и невидима, моё существование призрачно и почти невероятно. Некому поймать меня в сеть времени и пространства, некому помыслить меня, а если я мыслима, я существую. Это под силу лишь тебе, повелителю идей, и поэтому я так жду тебя.
Медуза вывернулась наизнанку, и из её чрева показалась голова пса.
– Я так жду тебя… – сказал пёс голосом Протея. – Я появляюсь, создаю себе подобных и исчезаю, но кому нужна череда рождений и смертей, если нет того, кому я мог бы подарить любовь? Я жмусь ко всему мягкому, но тоскую по твоей руке, хотя она бывает твёрже камня. И ещё по голосу, сообщающему моим движениям цель и смысл. В этом мире есть лишь один источник доброты, и поэтому я так жду тебя.
Морда пса начала метаморфировать и превратилась в человеческое лицо, текучее и меняющее черты. Невообразимая людская чехарда, говорящая одним, уже знакомым мне голосом.
– Видишь, им всем нужен человек, и он у них почти есть, ведь у них есть я. Остался один шаг. Подлинный свет появился в мире не в первый день, а в шестой, а до этого – мрак и тщета бесконечности, грезящей о пространстве, времени, добре, зле и прочих изобретениях духа. С многообразием форм материи я справился сам, в многообразии форм духа нужна твоя помощь. Окружность – это совершенство, но чтобы обрести его, луч должен достичь исходной точки. Называй меня Протеем или тысячью других имён, главное – стань змеёй, кусающей свой хвост, приди к своему истоку, то есть ко мне, расскажи всем, что ты увидел и заверши моё инобытие в безумном сонме вещей. Помысли меня, дай взаймы свой голос, найди единственно нужное слово, возвращающее мне себя. Ведь я так долго ждал этого.
Метаморфоза человеческого лица прекратилась, и в центре кишащего немыслимыми тварями хаоса возникло моё лицо.
Увидев его, я проснулся. Оказаться в своём теле и в знакомой обстановке было приятно, а от безумного наваждения хотелось просто отмахнуться. Но я чувствовал, что не получится: внутри меня уже свершилась главная метаморфоза. Я стал философом.