Принято считать, что единственное жилье неприкосновенно, и даже при наличии больших долгов собственника не могут выставить на улицу: скорее спишут долги, чем продадут последнюю квартиру.
Действительно, закон защищает единственное жилье и не позволяет приставам посягать на него.
Однако за последние годы это правило «обросло» изрядным количеством оговорок – а причина в том, что слишком много становится желающих «взять взаймы», а после «стать неимущим», дабы ничего не возвращать.
Первым, самым известным исключением из принципа неприкосновенности последнего места жительства стало одобрение Верховным судом РФ ареста единственной квартиры должника.
Суд указал, что арест не нарушает законодательный запрет изымать единственное жилье за долги, поскольку лишь ограничивает права собственника на распоряжение, но не лишает его крыши над головой (подробнее я об этом рассказывала здесь).
Вслед за этим в практике все чаще стали появляться новые оговорки. Среди них можно выделить два интересных случая, когда у собственника могут изъять единственное жилье на вполне законных основаниях:
1. «Хотел схитрить, но не вышло»
Начиналось все классически: один гражданин занял у другого кругленькую сумму (250 тысяч долларов) и благополучно «забыл» об этом. После того, как суд взыскал с него долг, он поспешил избавиться от всего ценного имущества – прежде всего, от пятикомнатной квартиры в Подмосковье.
Он заключил со своей супругой соглашение о разделе имущества, по которому квартира переходила к ней в личную собственность, а затем супруга подарила ее дочери.
Однако кредитор оказался настойчив и добился в суде признания этих сделок недействительными, т.к. цель их была очевидна – избавиться от ликвидного имущества, чтобы не возвращать долг.
Тогда должник выписался из той квартиры, где постоянно проживал (оформлена она была на его дочь) и обратился в суд с иском о признании пятикомнатной квартиры его единственным жильем, т.к. она одна была в его собственности.
Но областной суд отказал ему и в этом, расценив выписку из другой квартиры как злоупотребление правом с целью защитить квартиру от взыскания, объявив ее своим единственным жильем (Московский областной суд, Дело № г-201/16).
И должник предпринял последнюю попытку: он обратился в арбитражный суд с заявлением о признании себя банкротом. Арбитражный суд не стал включать ту саму квартиру в конкурсную массу, за счет которой можно погасить долги, применив правило о единственном жилье – чего должник, собственно, и добивался.
Но кредитор дошел до Верховного суда, и тот постановил: на должника, который злоупотребляет своим правом при банкротстве, не распространяется запрет обращать взыскание на единственное жилье (Дело № 305-ЭС18-15724).
Таким образом, суды перекрыли «хитрецам» лазейки для того, чтобы формально остаться в единственном жилье и законно не платить по долгам.
2. «Единственный дом – и тот без разрешения»
На месте двух снесенных построек некий гражданин построил себе новенький дом, «забыв» получить разрешение в администрации. Та, в свою очередь, обратилась в суд с требованием признать постройку самовольной и санкционировать ее снос.
Суд первой инстанции не нашел оснований для сноса, поскольку нарушений обязательных нормативов для строительства не было установлено.
Но вышестоящие суды с этим не согласились: дом был возведен с выходом за предельные параметры застройки участка (более 60% площади) и без надлежащего разрешения на строительство.
Когда настало время сноса, гражданин обратился в суд с требованием признать действия приставов незаконными, поскольку они хотят снести его единственное жилье.
Действительно, никаких сведений о наличии у должника прав на другие жилые помещения не было. Поэтому суды, следуя норме закона о запрете изымать единственное жилье, признали исполнительное производство подлежащим прекращению.
Но с этим не согласился Верховный суд: он указал на то, что снос самовольного строения не зависит от того, единственным жильем оно является или нет.
Закон запрещает реализовывать единственное жилья должника за долги, но ничего не говорит о невозможности применять к нему иные меры – в т.ч. снос для предотвращения вреда жизни и здоровью людей (Дело № 18-КГ18-144).
Таким образом, даже единственное жилья не защищено от сноса, если его признают самовольной постройкой.