- Ты оставил открытыми все форточки и мне теперь холодно, - пожаловалась Машка, высунув нос из горла свитера.
- Оденься теплее, - посоветовал я девчонке, которая с ложкой в руке сидела за столом, терпеливо ожидая, когда сварится картошка.
- Что-то не хочется обедать на кухне в валенках и шапке-ушанке. Ночь провели не пойми как, а теперь и день продолжается в том же духе, - проскулила девчонка. - Леднев, может, хотя бы здесь прикроем форточку?
Я посмотрел на окно, за которым серели стены Соловецкого кремля. Потом на кошку Умку, дремавшую под столом. Химия в крови, разогретой утренним переходом и беготней по квартире, почти выветрилась. Еще немного и станет зябко не только Машке, но и мне. Однако продолжала напоминать о себе застрявшая в мебели и обоях рвотная кислота моей квартирантки Анны, срочно эвакуированной на Большую Землю.
- Тогда тащи из коридора обогреватель, а на обратном пути прикрой дверь на кухню, - выдохнул я, сделал шаг от плиты, протянул руку и прикрыл наполовину форточку.
Услыхав мое предложение, Машка с энтузиазмом подхватилась со стула и улетела в глубь квартиры. Мой старый шерстяной свитер грубой вязки выглядел на девчонке как мешок из-под картошки, наброшенный на швабру. Вещи же квартирантки, бывшие Машке почти самый раз, ну, может, в груди на несколько размеров великоватыми, девчонка отказалась надевать, а ее собственные были сырыми после нашего возвращения с острова Анзер.
Когда Машка приволокла масляный радиатор и воткнула вилку в розетку, я уже сливал воду из кастрюли с картошкой.
Машка на скорую руку прочитала молитву, глядя в красный угол с иконкой, перекрестилась и опустила свой тощий зад на табурет. Мне показалось, что ложка со стола сама пролевитировала в руку девчонки. Я вывалил картошку из кастрюли на общую тарелку и поставил ее посеред стола рядом с бутылкой растительного масла.
- Укропчика бы рубленного! - облизнулась Машка, положив к себе в миску несколько картофелин и начав их разминать ложкой.
Пар от картошки медленно поднимался над столом к потолку, оттуда уплывая к монастырю. Из вскрытой пять минут назад пластиковой упаковки с покупной селедкой я достал филе, затем разрезал его ножом на тарелке и пододвинул ближе к Машке, чтобы она не тянулась через весь стол к рыбе своими ручками. Девчонка сразу зачерпнула ложкой селедку и, потеряв несколько капель масла по пути, смешала ее с картошкой у себя в миске.
- Вкуснотища! - прошамкала она вскоре с полным ртом. Когда комок еды протолкнулся внутрь ее утробы, она сказала: - Такое ощущение, что ты не расстаешься со своим ножом. И колбасу им режешь в походе, и деревяшки стругаешь, и грязь из-под ногтей вычищаешь.
- Не кошерно? - хмыкнул я, нарочно подцепив ножом кусок селедки и отправив его себе в рот вслед за картошкой.
- Моя маман точно побрезговала бы, увидев такое универсальное использование холодного оружия. А мне по барабану. Главное, что ты при мне его мыл.
Вскоре бОльшая часть картошки с селедкой переместилась в желудок Машки.
Несколько совместных дней, проведенных с Машкой после нашего знакомства, и я уже как-то перестал удивляться тому, что девчонка, своей макушкой, если подпрыгнет, едва достававшая мне до подбородка, жрет больше чем я и совсем не беспокоится о проглоченных калориях.
- Чай? - спросил я, когда закипел чайник и настоялась заварка под колпаком. Девчонка как раз заканчивала облизывать ложку. После нее можно было и не мыть посуду, настолько она оставалась чистой.
- С хлебом, - ответила Машка и, вздохнув, грустно добавила: - Иногда хочется просто хлеба. Без колбасы и без сыра. Просто хлеба.
- Как тяжело жить. Особенно на пустой желудок, - согласился я. Однако когда девчонка, размешав сахар в чашке с чаем, оттяпала моим ножом себе четверть батона, я не удержался и спросил: - Маш, у тебя случайно пупочек не развяжется?
- Тебе что, корочки хлеба для меня жалко?
- Нет, - ответил я. - Боюсь только, сиротинушка, что ты лопнешь, а мне потом придется потолок мыть.
- Я прочная, - маслянисто уточнила Машка свои ТТХ, откинувшись на спинку стула и посмотрев на меня. - Кстати, Леднев, ты не думаешь, что нам сильно повезло с погодой и ночевкой на Анзере?
- В смысле?
- Если бы мы вернулись как планировали, то вместе с Анной наелись бы ядовитых грибов.
- Я не ем чужие грибы, - сухо сказал я. - Тем более какие-то поганки.
- Но, - обескураженно начала Машка , взявшись было за чашку, - ты ведь сам звонил вчера утром Анне с дороги, чтобы она достала из морозильника грибы. - Девчонка помолчала, повертев в руке кусок хлеба, и добавила: - Чтобы грибы оттаяли к нашему возвращению с Анзера. Я точно помню, как ты звонил.
- Маш, я первым делом, когда мы пришли, заглянул в холодильник. Мои грибы были на месте. Можешь проверить.
Девчонка неуверенно перевела свой взгляд с меня на холодильник и сказала:
- Тебе виднее. Все равно я в твою морозилку никогда не заглядывала.
- Анна, наверно, что-то собрала на экскурсии или принесла из паломнической службы, - предположил я. - У них там всегда какой-то странный харч оседает. Народ целый день в полях. А когда возвращается, мечет все, что попадет под руку. Даже третьегодняшные коврижки в дело идут. Как-то три литра морошки по стакану с Анзера навозили и...
- А я бы точно съела вчера картошечку с грибочками, - сказала Машка и перекрестилась, глядя на икону. - Что-то меня, Леднев, в монастырь потянуло. Сходим, а? Свечки поставим и записочки напишем.
Я в очередной раз глянул на башню и стены Соловецкого кремля.
- Начальница паломнической службы от моего имени уже за здравие Анны и службу заказала, и свечки поставила, - сказал я.
- Ну, за меня-то она ничего этого не сделала, - возразила Машка. - Особенно за мое чудесное мое.
Машка вновь осенила себя крестным знаменем, вложив в это действо всю душу.
- Когда шли с причала, думал, что сразу после душа завалюсь спать, - хмыкнул я, глядя на Машкино религиозное рвение и красиво поставленную при крещения руку. - Но человек полагает, а Бог располагает. Придется тебя, мадемуазель, уважить. Кстати, Маш, ты на велосипеде ездить умеешь?