Григория в моб* пригласил его армейский друг, Саша. Они оба были фанатами Н-ского клуба «Торпедо», оба отличались в драках за него, оба прошли армию, оба были до мозга костей православными националистами, работали вместе.
В этот год Саша, тридцатилетний специалист отдела продаж компании-продавца товаров из Китая, ловко называющей себя ритейлером, обзавёлся отношениями, но тщательно их скрывал. Он старался не допустить вообще никакого упоминания о них, ведь знал, что друзья-фанаты его избранницу Алину не одобрят. Она была дочкой бывшего сотрудника армянского НИИ, а, по совместительству, арендатора палатки с овощами на местном рынке (Добро пожаловать в мир, где рынок расставляет всех на свои места! И, видимо, в таком мире доктору технических наук – инженеру место только у весов).
Григорий про своего друга знал, что отношения у того есть, даже знал, что «девушка достаточно специфична», как шуточно о ней отозвался сам кавалер, однако более ничего выпытать у соратника не вышло.
Дела моба шли хорошо. Гриша с Сашей давно получали денежное довольствие за работу по селекции лучших бойцов для нужд фанатской организации. Однако, Гриша начал отмечать, что Саша делает своё дело без того знакомого ему по ранним годам огонька в глазах. В последнее время Александр всё меньше участвовал в совместных акциях, всё больше уходил во в сторону. Всё это настраивало Гришу негативно по отношению к Александру, заставляло Григория болезненнее реагировать на отговорки Саши от участия в акциях и посещения концертов уважаемых ими групп. В конце концов, Александр, в какой-то момент перестал совсем приходить на акции. А общение Гриши и Саши свелось к общению на работе, преимущественно, по служебным вопросам. Личных вопросов последний избегал. Так он себя вёл не только с Гришей, но и с большинством из моба, и даже самые невнимательные уже стали отмечать отсутствие Александра.
И вот, как-то раз, ближе к вечеру, в комнате, где работал Саша, все, кроме него, ушли. Григорий сразу же зашел к нему в комнату и закрыл за собой дверь – разговор предстоял быть серьёзным.
- Род променял на женщину? – Недовольно и нарочито громко начал Григорий. - Или может, вообще давай бросай это дело. Я и сам могу заняться тем, чем занимаешься ты в организации – договариваться с гостиницами на выезды – несложно! Бороться за Русь против всякой швали тоже – вот наша задача! А ты, избегая, нас только ослабляешь. Да что там нас – Родину! Не построим мы нормальную страну – так и будут нас щемить хачи да таджики! А наши спиваться будут, если мы не выгоним всех понаехавших!
- А знаешь, давай! Оставайся, а я пойду! – Не выдержав криков, всегда рассудительный и спокойный Александр начал с ругательств в ответ, - Правильно мне Алина говорила, что мы зло несём, не делаем ничего для народа, а просто в свой карман кладём деньги. Мы такие же национальные бандиты, какие те на рынке, которых мы навестили на днях!
- Так и знал, что в ней дело! – Специально растягивая слова и указывая пальцем на оппонента парировал Гриша, - Она, что, не понимает, что мы за неё тоже боремся?! И заживём тогда, - Ещё пара сантиметров, и указательный палец Григория коснулся бы носа Александра, - когда будет наше, русское государство, без чурок и евреев с коммунистами!
- Да за кого мы боремся?! – Возмутился Саша, - Скажи мне лучше, кто пришёл на смену того пиконоса, которого мы с рынка выгнали? Да такой же! Только братан нашего Пахи.
- Не правда, корешами пиконосы Пахе никогда не будут – просто тот пиконос нас, русских, уважает. А предыдущий берега путал, за закон задвигал.
- Как только у них с Пахой произойдёт размолвка, Паха тут же нас и на этого натравит. - Очень спокойным тоном начал Александр, казалось, ни один мускул не дрогнет на его лице, просто скала, а не человек. Именно так он проявлял своё влияние в коллективе. - Объявит его нехаляльным – и все дела! Пойми наконец, что Паха – просто делец. Мы у него – боевой отряд, и не хочет он национального государства. – Разочарованно произнёс Саша, - Денег он хочет…
- Так, погоди, - Тихо и тревожно произнес Григорий. Его взгляд упал на стол Александра. Там лежала его совместная фотография с Алиной, дамой сердца. – Да она же чурка! Ты что, с ума сошел? Ты встречаешься с хачами? – Особенно пренебрежительно высказался Григорий, - Теперь понятно, почему ты к ним неровно дышишь, защищаешь их. Да ты сам продался айзерам. Небось и наших закладываешь! То-то ты гостиницы бронируешь – чтобы сдавать нас этим выродкам…
- Тут ты не прав, я вас не сдаю. – тихо сказал Александр. Он нахмурил брови и продолжил, - Но да, осуждаю, и не просто наши действия, а всю нашу систему в целом. Мы и правда, ничего хорошего в этом мире не сделали. Только и знаем бить кому-то лица. Подумай сам: полгода назад выгнали из магазина одного, а за что? Да за то, что тот еврей травит детей алкоголем, и продаёт наркоту из-под полы. Хорошее дело, ведь так?
- Так, и что? – Уже с заинтересованностью, но всё же на повышенных тонах, спросил Григорий.
-А вот что: пришел на его место другой. Делает то же. Только трогать его нельзя – Паха не велит.
-Это не отменяет того, что ты стал национал-предателем! – Последнее слово Григорий интонационно выделил.
- Ты знаешь, Григорий, я понял, что весь этот национализм – это такая мелочь! Возьмём вот мою девушку, Алину. Чем она отличается от тебя или меня? Кроме того, что она женщина, а мы – мужчины? Да ничем: те же две руки, две ноги, голова, кровь такая же красная, работа такая же убогая, как у всех. Да, согласен, шьёт она по вечерам в выходные, а мы тут дерёмся, ну или дрались, как в моём случае, на кулаках... Но это все отличия. А теперь представь себе Васю Пахомова, Паху. За два года, что мы с тобой были главами моба, купил он себе уже третий внедорожник, бабки всегда при себе имеет. Не спорю, нам он тоже даёт – за одну голую идею «старикам» драться давно не впечатлительно. Зри в корень!
Здесь Григорий насупился, нахмурился и стал припоминать, какие у Пахи были автомобили за последние года. Вспомнил только два: Х5 БМВ и ДжиЭль Мерседес за 10 миллионов. Паха особенно им хвастался. Все из моба удивлялись, откуда у него он появился. Паха ответил, что это подарок соратников. Были и те, кто поверил.
Григорий ухмыльнулся и снова посмотрел на Сашу, прищурив глаз:
- Ну продолжай, да только не больно нагоняй. А то знаю, как те, - Показывая пальцем на фотографию Алины, - пиконосы, могут переиначить правду.
-Да вот же и разница, Григорий: мы бьёмся на кулаках на выходных во славу клуба, за веру православную идём бить продавал на рынке, за Русь, которая матушка, отвинчиваем башни барыгам наркотиков на райончике. В это время Паха на мерине катается да с другими барыгами договаривается за совместный бизнес. Он тоже руками работает, точнее, пальцами. Когда считает денежки с боёв и за услуги по переделу территории. Зарабатывает он на наших с тобой кулаках, понимаешь?
В комнате повисла небольшая пауза, оратор Александр, видимо давно готовивший эту речь, пропустил глоток воды и продолжил:
-Ему неважны все наши убеждения – ему важно только, чтобы мы в них верили. И продолжали драться за это! Ведь, наша вера в этих обстоятельствах – условие его благосостояния, вот это и есть его бог… И только в нашу веру он верит и только её он и поощряет. Когда я перестал ходить на акции, что он сказал, помнишь?
-Помню! Сказал, что ты отдалился от святых идеалов нашего русского народа и православной церкви… - С раскрывающимися от удивления глазами произнёс Григорий.
- Гриш, нас всех, - сделав «солнышко» руками, произнёс Саша, - весь мир, всю страну, всю землю, разделяет не нация и цвет пятой точки, а способ заработка денег!
На этих словах Гриша кивнул, сам того не замечая…
-С мобом ты или нет, решать тебе, но я больше не желаю быть псом Пахи, в угоду которого я бью невинных людей и теряю своё здоровье! – Эта фраза была произнесена слишком громко – даже за дверью могли услышать. Но на их счастье, никого в конторе уже не было – разговор остался достоянием собеседников, ‑ И знаешь, всё это я понял благодаря девушке своей, пиконоске, как мы их когда-то называли.
Григорий опустил голову, но тут же поднял, дерзко взглянув на Александра. Он был задет нравоучением, преподанным Сашей в его адрес. В последний раз ему «за жизнь» деды поясняли в армии, да и то, он эти уроки не воспринял, и продолжил неподчинение. Тогда закончилось это всё избиением дерзкого черпака*, Григория. Но он не сдался и продолжил отстаивать свои интересы. Так он сколотил свой первый моб, который громил обнаглевших дедов и их кавказских земляков. И сейчас всё внутри него пылало огнём: он не желал более слушать своего друга, тем более, соглашаться, однако сильное уважение к соратнику и другу за его неизменно разумную позицию и трезвый взгляд в любых жизненных обстоятельствах, позволяло ему сдерживаться.
- Мне надо ехать, Саш. – Сухо начал Григорий, - Моб ждёт, да и такси уже у порога. Ты точно не вернёшься к нашим акциям? – Строго спросил он.
- Нет, я выбор сделал. Но и тебе придётся выбрать: остаться прислуживать Пахе или думать своей головой.
Гриша резко развернулся и начал отдаляться от друга. Там, уже за спиной слышал он слова Александра:
- Я верю, встретимся мы ещё, Гриша, в рядах наших людей, здравых и трезво мыслящих. Прощай!
***
Григорий вышел из конторы, подошёл к поданному ко входу такси, открыл пассажирскую дверь соляриса и уселся. За рулем был таджик. От этого Гришу перекосило – он считал их, если не грязной нацией, то уж точно низшей, с которыми диалог вести можно только с позиции хозяйской. Ведь, для этого они сюда и приехали – служить. Не так ли?..
Такси, немного отъехав, колесом угодило в яму. В этот момент водитель сжался, в ожидании сильного удара, однако толстая резина поглотила его, и он оказался не настолько болезненным. Григорий улыбнулся – он так же переживал, когда попадаел в ямы его автомобиль…
В тот момент Григорий вспомнил, прошлогоднюю аварию, участником которой являлся. Тогда, в крещенский мороз, он ехал домой в Н-ск по загородной трассе. Вокруг дороги стояли сосны, а сама дорога была полностью в снегу. Это был безлюдный участок: ни заправки, ни посёлка – только леса. Гриша ехал тогда предельно аккуратно, заметно медленнее, чем приписывали знаки на дороге. Вдруг из-за поворота выскочил внедорожник. Водитель его в тот момент уже потерял контроль над автомобилем, а сам автомобиль на всех парах несся к столкновению с Григорием. Он хотел отвернуть, но железный конь его не имел достаточной мощности, чтобы быстро набрать скорость и уйти в сторону. Последний кадр перед столкновением наш герой, пожалуй, запомнил на всю жизнь: он увидел за водителем пикапа флаг американских конфедератов и повисшего на руле водителя.
Столкновение, на беду Григория, всё-таки произошло, как бы он ни пытался от него уйти. Машину развернуло и выбросило на обочину. Лобовое стекло было выбито от удара. Но, хуже того, Гриша оказался заблокированным в автомобиле. Ужасно болела левая нога, кажется, он сломал её. Двигатель заглох, и завести его было невозможно. От этого не работала и печка, холод подступал.
Так и просидел в холодной машине со сломанной ногой Григорий с полчаса, пока житель близлежащего села, только что переехавший с юга, не остановился и не спас его из снежного плена. После чего, уже в больнице, он навестил пострадавшего. Там рассказал, что водитель внедорожника, кстати, фанат водника, - тогда они праздновали победу команды в зимнем кубке, - был пьян, и, к сожалению, его спасти не удалось…
- Счастливчик ты, Гриша. Если бы не жена, не поехал бы я в пургу в город за одеялом новым!.. – С улыбкой на прощание обратился к спасённому сельчанин Умид...
До сегодняшнего дня Григорий старался не вспоминать детали его спасения. Он полагал, что Умид помог ему только из шкурного интереса: а вдруг, что-то ценное в машине осталось? Но, когда увидел бедственное положение Григория, сжалился, вызвал скорую, и, скорее всего, жалел, что остановился у автомобиля. «Выполнил свой долг, и ладно, так и должен делать гость…» - Так всегда говорил он о своём спасителе.
Воспоминания, вдруг нахлынувшие на Гришу, сидящего в такси, не дали ему покоя в дороге – весь путь смотрел он отрешённым взглядом на дорогу и знаки на обочине.
«Думает о чём-то,» - заметил про себя таксист…
Гриша должен был направиться в центр города и встретиться с мобом, чтобы дать ему инструкции перед завтрашним боем с принципиальнейшим соперником, фанатами Водника. После инструктажа намечался СКА-концерт в клубе, что напротив главной площади Н-ска, пьянка до коматозного состояния и обсуждение величия русской нации. Восхваление оной от сердца к солнцу и обсуждение татуировок в виде молний на телах новобранцев входили в стандартную комплектацию вечера…
По пути Грише от Пахи пришло сообщение: «На завтра отмена. В следующие выходные надо наказать барыгу с «носом*», вы с нами? Мобу благодарности, тебе, как обычно, братский грев*»
Григорий долго смотрел в телефон, стараясь сделать так, чтобы автору не пришло уведомление о прочтении, и, в конце концов, выключил дисплей.
Сообщение осталось без ответа.
*Грев , подогрев – денежная премия, иное вознаграждение в материальной форме.
*Моб – небольшой отряд фанатов, форма организации фанатов для акций на стадионе и вне его.
*Черпак – неофициальное название военнослужащего, отслужившего от одного до полутора лет, согласно неофициальной иерархии взаимоотношений в армии – дедовщине.
*Нос, насвай - вид некурительного табачного изделия, традиционный для Центральной Азии. Основными составляющими насвая являются табак и щёлочь (гашёная известь).
Фёдор Порохин, 08.08.2018 г.