Немного политики сегодня с утра. Вы совсем перестали радовать меня подписками, комментариями и оценками. Камооон, мне будет очень приятно увидеть любую вашу реакцию! Спасииибо :)
________________________________
Даже если вы никогда не читали Карла Маркса, одну его цитату слышали наверняка. В 1859 году в предисловии к «Критике политической экономии» Маркс написал: «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». Мы привыкли верить в упрощенный смысл этой идеи: мол, как ты живешь, так и думаешь, благополучные люди не устраивают революций. Но так ли это на самом деле?
Посмотрите, что сегодня происходит по всему миру: экономика растет, безработица сокращается, а население голосует не за либералов и демократов, как должно было бы быть в теории, но за правых и популистов. В Бразилии президентом выбрали Жаира Болсонару, который называет себя «тропическим Трампом», хвалит военную хунту, отрицает политкорректность, с презрением относится к защитникам прав женщин, оскорбляет иммигрантов и национальные меньшинства. В случае с Бразилией, как и, например, с Филиппинами, где президентом популист Родриго Дутерте, можно сказать, что классик был прав: экономическая ситуация в этих странах далека от хорошей, вот люди и голосуют за того, кто обещает больше. Но как быть с Европой и ее темпами роста? В 2017 году ВВП стран ЕС вырос на 2.5%, это лучший показатель за десять лет. В Германии безработица почти достигла исторического минимума – 3.4%. Экономика Чехии в прошлом году выросла и вовсе на 4.5%, зафиксирован рекордно низкий уровень безработицы – 2.8%. А в начале этого года президент Милош Земан переизбирался на свой пост под популистскими лозунгами и с плакатами: «Стоп мигрантам! Эта земля наша!». Почему так происходит? Маркс ошибался уже тогда, когда критиковал политическую экономию, или его теория перестала работать в новом веке?
Волна популистского национализма поднялась в Европе после экономического кризиса 2008 года. Так, значит, классик был прав? Но она не стихла и после экономического подъема. Значит, все-таки ошибался? А, может быть, не в экономике дело? А популизм так популярен, потому что дает простые ответы на сложные вопросы? Возьмите, к примеру, девиз «Сделаем Америку снова великой!». Он говорит о кризисе. Почему Америка больше не великая? Кто в этом виноват? У Трампа есть ответ: элиты и демократы. Сам Трамп, между прочим, миллионер и элита, но это как будто не считается, раз ему удалось убедить рассерженных людей в том, что он их защитник от коррупции и паразитирующей элиты. Браво.
В 2015 году в Польше правая (и вполне популистская) партия «Право и справедливость» победила классическую либеральную «Гражданскую платформу». Когда я собирала в Варшаве материал для проекта «Без железного занавеса», многие говорили, что решающим в этой победе оказалось обещание денежных выплат семьям с детьми (программа «500+»). Премьер от «Гражданской платформы» Дональд Туск образно говорил, что главное для его правительства – «сохранение теплой воды в кранах». Людям этого оказалось мало. «Право и справедливость» пообещала не только деньги, но еще возвращение былой славы, гордости за страну и ее историю. Оказалось, что на выборах побеждают не только материальные ценности. Популизм ведь в первую очередь об этом – о том, о чем в политкорректном обществе не говорят вслух, чтобы не обидеть, например, соседа. Пока экономисты и центристы говорят, что программа «500+» убивает экономику, Качиньский делает Польшу снова великой – как минимум в глазах поляков.
Экономика в Европе развивается сейчас неплохо, но по многим причинам страны, входящие в ЕС, утрачивают национальную идентичность. Не только из-за миграции. Хотя в Чехии и Венгрии антимигрантские лозунги помогают выигрывать выборы, беженцев там практически нет. А ощущение утраты национальной идентичности есть. Вероятно, это побочный эффект стремления превратить ЕС в «супергосударство», стереть национальные различия. Если либералы хотят победить популистов, то делать это нужно на национальной почве и не стесняться признаваться в своем патриотизме и даже национализме. Получится ли, вот в чем вопрос.
