Дикси, мой магазин у дома. Рабочий полдень здесь - это время пенсионеров. По залу они передвигаются поспешно, слишком быстро для их комфортного ритма. Торопятся от витрины к витрине. Боятся кому-то досадить, перегородить дорогу, доставить неудобство. Маршрут у них выверенный. Крупы - молоко - хлеб. Берут понемногу. Наверное, трудно потратить сразу большую сумму психологически, к тому же тяжело нести и нужен повод на завтра, чтобы выйти из дома. Вот бабуля взволнованно предупреждает кассира о количестве купюр в кошельке:
- У меня всего триста рублей!
Кассир небрежно успокаивает:
- Тут хватит. - он усмехается. Взвешивает одну грушу, два банана, пробивает пачку пшена, риса и пакет самого дешевого молока. 174 рубля. Бабушка долго отсчитывает, чтоб без сдачи. У нее есть. Купюры и монеты разложены в разные кармашки кошелька по достоинству. Старше сотни ничего.
Вот живенький старичок встал смело на моем пути, смотрит в глаза и протягивает мне банку икры: «Сынок, это из кабачков?»
Вот он же беседует у молочной витрины с почтенной дамой. Оба держат скрюченными от артрита пальцами по пачке кефира, показывают друг другу. У дедушки в картонной коробочке, с винтовой пробкой. У бабули в мягком целлофановом пакете:
- Я такой беру. Он 33 рубля. Самый дешевый.
- Да ну, это его переливать надо. Мне же на три дня.
- Так зачем же переливать. Ставьте пакетик в баночку. Я в баночку ставлю.
- Нет-нет. Я такой беру. - Дедуля непреклонен. Ему, кажется, приятно чувствовать свое превосходство. Он готов платить больше за удобство. У него сложившийся уклад и привычки. Уже снова обращаясь ко мне: - Сынок, посмотри дату?
Еще одна старушка у полок с хлебом. Не решается взять батон. Навалена гора одинаковых батонов, а ценника два: 10 рублей и 14. Ей хочется найти тот, что за 10, она не может разобраться. Сожалеет, когда поняла, что все по 14. Увидела черный хлеб за 13, обрадовалась. присмотрелась - 33. Разговаривает сама с собой:
- Нет, тогда еще белого возьму. Это они за то, что нарезали хлеб деньги дерут... Черти!
Их время скоро закончится, в магазине им не будет места. Из офисов и со строек пойдет рабочий люд, затолкают, сметут. Старики поторапливаются, не отчаиваются, борются, сохраняют вежливость у касс. Их интеллигентность не зависит от состояния кошелька. Они полны достоинства, даже когда черный хлеб - в радость.
