Почему ваши любимые артисты не выигрывают премии
Часто после Грэмми и других музыкальных премий по интернету, и особенно в СМИ, расходится волна возмущения: почему наградили совсем не того, о ком мы писали, премия отстала от жизни и тому подобное. Разбираемся, как выбирают номинантов и победителей на примере Грэмми.
Премии помогают ориентировать потребителей в огромном потоке выходящей музыки, наряду с чартами и ежегодными списками лучших альбомов в прессе. Фокус в том, что премии позволяют оценивать музыку, одновременно отрицая наличие объективных критериев её оценивания. Любые внешние мерки, вроде денег, отвергаются как неадекватные самой природе творчества – ну как можно сравнивать искусство на основании того, насколько хорошо оно продаётся? Вместо этого маркерами успеха становятся два вида мнения: экспертное и пристрастия публики. Первое результирует выбор максимально большого и широкого состава профессионального жюри, как бы нивелируя личные пристрастия каждого его участника, второе же апеллирует к слушателям, для кого музыка и производится.
«Грэмми», целиком полагающаяся на экспертное мнение, для музыкального мира то же самое, что «Оскар» для кино,«Эмми» для сериалов и «Тони» для театра. Одна из старейших музыкальных премий вручается с 1959 года и обладает огромным авторитетом, покрывая своими номинациями широкое поле поп-музыки от рэгги, кантри, джаза до рэпа и даже нью-эйджа.
«Грэмми» проводит организация The Recording Academy, куда за членский взнос вступают профессионалы музыкальной индустрии и целые звукозаписывающие компании – они же подают свои заявки с артистами, они же и голосуют. Академия старается свести лоббирование в процессе к минимуму — например, принимает только личные, а не корпоративные чеки с оплатой взносов (они начинаются от 100 долларов), но эффективный механизм придумать сложно: в 2015 году из 20 основных, широко обсуждаемых наград, 17 достались артистам с мейджор-лейблов, 3 – с небольших независимых (хотя во второстепенных номинациях, вроде традиционного блюза или world music, инди-лейблы, надо сказать, навёрстывают). Кроме того, существует сложная система голосования, различающаяся для каждой группы категорий, ежегодно она немного изменяется, и по её поводу возникает много споров, но организаторы как могут стараются прояснить детали.
Сначала все члены академии подают заявки — это бесплатно, но и здесь можно промахнуться: если сам артист или лейбл не подаст заявку, то никто не сделает это за него. Так в 1994 году многие удивлялись отсутствию в номинантах Лиз Фэр, но оказалось, что её лейбл Matador по незнанию просто не отправил в академию запрос на форму подачи заявки. Но это может стать и своеобразным вызовом — в этом году Фрэнк Оушен не подал заявку, бойкотируя премию за её косность.
Далее заявки распределяются по номинациям отборочным комитетом, это около 350 человек — и даже если релиз был подан на номинацию в одном жанре, его легко могут перенести в другой. В первом круге голосуют эксперты с правом голоса — их сейчас порядка 14 000. Чтобы стать экспертом, нужно доказать академии свой опыт в музыкальном бизнесе, к примеру, указав релизы, в выпуске которых участвовал соискатель, — или просто иметь номинацию на Грэмми за последние 5 лет. Каждый эксперт номинирует в 15 близких ему жанрах и областях, что многие критикуют: человек не может быть специалистом разом в стольких вещах и будет делать выбор понаслышке. В то же время на Грэмми есть не только награды по жанрам, но и множество специальных номинаций вроде сопроводительного текста в буклете или дизайна физического носителя, где выбор осуществляется специальными цеховыми сообществами. Существуют также 4 общих номинации, где могут голосовать все: лучший альбом, запись (награда исполнителю сингла и звукозаписывающей команде), песня (награда сонграйтерам) и лучший артист года.
Голосуют все, естественно, за то, что уже слышали или за знакомые имена: в одной номинации может быть по две сотни альбомов. Дальше 15 позиций из этих списков, набравшие большинство голосов (20 в случае 4 общих номинаций), отправляются на рассмотрение специальным комитетам, избираемым организацией – их состав, согласно правилам, изменяется каждый год на 20% для предотвращения «застоя».
В выходные перед Днём благодарения проходит второй круг, когда эти комитеты из 15–18 человек (25 для общих номинаций, опять же) собираются на два дня за закрытыми дверями. Каждый получает на руки список по результатам первого круга в алфавитном порядке, и на протяжении двух дней эти люди ожесточённо слушают музыку, выдвигая аргументы за и против. Вечером в воскресенье проводится тайное голосование, чтобы даже выходя из комнаты никто не знал наверняка результаты (хотя по ходу обсуждения они бывают вполне очевидны). По результатам этого голосования уже определяется победитель и следующие за ним 4 позиции номинантов.
Отмечается, что многое зависит от состава комиссии и хода обсуждения. Премии, в частности, стараются диверсифицировать этнический состав своих экспертов, особенно после того, как их уличают в том, что, например, артисты BAME не получают должного представления среди номинантов. В прошедшем году так оскандалилась Brit Awards, а Грэмми обвиняют в этом уже который год подряд: ранее в главных номинациях проигрывали фавориты Фрэнк Оушен, Кендрик Ламар, и вот, наконец, Бейонсе.
Когда в комиссии подбираются более молодые и прогрессивные люди – номинируется, например, Бон Ивер, а не какой-нибудь успевший навязнуть на зубах артист; так, в этом году не-мейнстримный Стёрджилл Симпсон получил номинацию на лучший альбом, а Андерсон.Паак — на лучшего нового артиста. С другой стороны, приводится случай с группой The 1975, когда в комиссии по року собрались прожжённые металлисты и любители инди — и воспользовались своим правом заменить пару пластинок из полученного топ-15: они выкинули слишком хорошо продающийся альбом The 1975, а затем остаток времени спорили, кого включить вместо него; под конец, уставшие, они согласились на исполнителя, которого кто-то предложил в последний момент. Для предотвращения подобных вещей в следующем году, кстати, введут комитет, который будет следить за работой комитетов.