Есть мнение, что возраст – это не то, что приходит постепенно, а то, что с тобой случается мгновенно. Так, заехав по возвращению из Монголии в один из баров Нижнего Новгорода я ощутил, что мне скоро 30 – внезапно, как удар в голову алкоголя из «белого русского».
Бар назывался «Селедка и кофе». Мы вместе с друзьями отмечали мой приезд. Я выпил «белого русского». Потом еще. Опять. Снова. Возможно еще (но это не точно). И бац – мне под 30.
Чтобы никто не подумал, что это просто фигура речи, я поясню:
Стою я возле стойки после очередного коктейля. Друзья курят на улице. Вдруг подплывают две пьяные в хлам нимфы 20+ и начинают интересоваться моей жизнью с намеком: можешь нас двоих сразу и угостить.
А я стушевался: сел в бумер и укатил домой. Нет, это были красивые девушки. И всю дорогу в такси во мне спорили белый и черный русские:
Черный подстрекал «Да, конечно, надо было остаться», а белый – продолжал потягивать как через тонкую трубочку свой вопрос «Зачем?». Ухмылка второго заставляла думать, что он что-то знает. Может он блефовал – я так и не понял, только бумер приехал к подъезду, а я просто лег спать.
- Чувак, ты серьезно? – спросил меня через неделю друг в том же самом баре.
Я не смог объяснить своему 25-летнему приятелю, что есть какая-то такая возрастная штука, осознанность. Что-то вроде «тебе не понять» - прозвучало бы как –то по-стариковски. Поэтому я сказал так, что он, наверное, подумал, что за месяц поездки по Монголии я разлюбил женщин:
- Вот представь, - начал я, - что ты ответственен не только за то, что ты завтра проснешься и тебе будет немного стыдно, и не за этих двух, а вот за то, что ты выбрал такую модель поведения, которую начнешь все чаще применять к бытию.
Друг напрягся и выпил еще текилы:
- Ты что, импотентом стал там у себя в Монголии? - спросил Витёк.
- Да, нет же. Пойми вот было отношение подчиненного и раба, который когда-то превратилось в отношение «метрополия – колония», а теперь, в глобальном мире, превращается в «мужчина – женщина». Как получилось в истории: метрополии стали экспериментировать по установлению своего порядка в эзотических странах, только со временем все эти привычки относиться к окружающим перенеслись обратно, в их же самое общество. Ханна Арендт назвала это «колониальным бумерангом». А что если тоже самое и в отношении между парнем и девушкой?
- Типа ты ее, то есть ты к девушке так относишься, а она потом ждет такого же господского отношения от других мужчин?
- Ну, в самом общем виде – да, - просиял я. – Есть привычка снимать «баб», на мерине. И, по сути, это не сложно – мне друг из Турции рассказывал о четких алгоритмах съема девушек. Все работает как часы. Он, иностранец, знал больше русских женщин, чем я узнаю годам к сорока.
Витек усмехнулся. Он интересовался историей культуры и философии, но только давно, в университете, но потом как-то жизнь привела его к излишнему, как мне кажется, прагматизму.
- То есть нам же с тобой и возвращается этот колониальный бумер. Ты разок выйграл, получил удовольствие, только потом машина дает задний ход – и оп, ты опять сбитый и весь в грязи.
- «Колониальный бумер»…Забавно ты, конечно, придумал. И что тогда, не трахаться?
- Да, конечно занимайся любовью. Просто с понимание, что как ты поступаешь – так и тебе аукнется.
- Знаешь, возраст же не в дате, а в том, что вот случается с тобой что-то такое, после чего ты понимаешь, что так дальше нельзя, - задумался я. – Не важно: думаешь ли ты о женщинах или работе, маме или папе, Достоевском или Толстом…Просто тебя что-то внешнее выдирает из повседневности – и ты начинаешь смотреть на свою жизнь со стороны.
Я говорил еще много. Витёк все пил текилу. Наконец он сказал:
- Все, Лех, такси приехало – собирайся и поехали дальше.
- Куда?
- Да, ребята знакомые на Покровке тусят и зовут к себе. Тебе пора развеяться после Монголии, а то ты загнался…
Мы расплатились и вышли на улицу. У «Селедки» было много машин. Витёк уставился в телефон в поисках марки и номера такси. И вдруг расхохотался звонко и заразительно – за нами приехал бумер, который увез меня на вечер опять подальше от 30-летия. И к чему были все эти разговоры? Ах, чеховщина! Здравствуй, пьяное счастье 20-летнего!