Ма, ну что? Есть? Ну ма? - Подожди дочь, не вижу пока.
Ленка висела на мамкином халате, выжидающе подняв мордочку вверх и заглядывая в сосредоточенные материны глаза, выискивающие в густо исписанной мелкими буковками программке мультики. Плотная фланель халата стойко переносила Ленкино нетерпение, отвечая теребящим её кулачкам тихим шуршанием конфетных фантиков в кармане. "Конфету надо съесть" вспомнила Ленка.
- Через три часа мультики, дочь, иди поиграй пока. Мама положила программку на прикрытый белой кружевной салфеточкой телевизор "Рубин" и вернулась за стол - она училась в институте и каждый день до позднего вечера что-то чертила и писала.
-Три часаа... Разочарованно протянула Ленка -Так доолго... Три часа это ж целая вечность, а дома так тихо и сонно... Последних слов мать уже не слышала, с головой погрузившись в сложный проект.
Обеденное солнце задорно игралось с чуть колыхавшимся от слабого летнего ветерка тюлем, создавая на крашеном коричневой краской дощатом полу забавный танец кружевных теней. В кухне мерно тикали дедовы часы с кукушкой и чугунные гирьки важно тянули вниз старую, но крепкую цепь, которая тихо щёлкала звеньями по поворачивающимся шестерёнкам где-то там, глубоко внутри домика с циферблатом и кукушкиным окошком. Ленка сама видела - дед порой разбирал эти часы, стряхивая мягкой кисточкой пыль с механизмов и смазывая густым маслом "самые важные места", как он говорил. Ленка гордилась тем, что знала где находятся самые важные места в настоящих часах и даже рассказывала об этом на прогулке другим девочкам. Но тех больше интересовали феи из мальвы и почти взаправдашние платья принцесс из огромных лопухов и Ленку никто толком не слушал. "С дедом гораздо интереснее" - в который раз убеждалась Ленка и делала себе тоже мальвовую фею, просто чтоб была.
На столе стояла вазочка с конфетами и Ленка подвинула поближе табуретку, чтоб до них дотянуться. Одну. Нет, две. Четыре. Она умела считать уже до ста, но здраво решила, что четырёх конфет вполне хватит для маленького ребёнка. Зажав конфеты в кулачках, Ленка пошла на балкон. Он был особым местом, не просто частью квартиры. Пятый этаж панельной хрущёвки дарил открытое синее небо с шустрыми пищащими стрижами, неспешным голубиным воркованием на чердаке и огромными раскидистыми карагачами, надёжно укрывающими драгоценный маленький мирок от всего чужого и холодного.
Ленка зажмурилась, подставила щёчки уже не обжигающему вечернему солнышку и просто сидела на порожке балкона, чутко улавливая звуки, запахи и ощущения своего детства. Потом встряхнулась, возвращаясь из своих мыслей и принялась слизывать с пальцев шоколадную глазурь растаявших конфет...
Дед вернулся домой, как обычно, громко и звучно, занимая собой, казалось бы, всё пространство маленькой прихожей. Связка ключей со вздохом уставшего путника легла на свою полку, авоська с гостинцами небрежно передана вышедшей встречать отца матери, а сильные руки подхватили маленькую Ленку, выбежавшую с балкона на дедов голос.
А потом дед курил на балконе, облокотившись на давно некрашенные перила, а Ленка снова сидела на порожке, кусая огромную сочную грушу, принесённую специально для неё, и снова облизывала пальцы, теперь уже от стекающего с груши сладкого сока. Они вместе смотрели как садится оранжевое солнце и вполголоса делились событиями прошедшего дня. И это был только их вечер, наполняющий обоих чем-то очень важным, видимым только им двоим.