Цок-цок-цок, твердая дробь рассыпалась по лестницам и коридорам двух заводов подряд. Охранники жмурились сытыми мартовскими котами и пялились вслед. Всевозможные исполнительные, коммерческие, финансовые диры и их замы неожиданно всегда находили повод зайти в приемную. О, да, именно так. Ведь там, в окружении оргтехники, горшков с цветами и собственного самомнения, сидела Она.
Если посмотреть критично и со всех сторон, вся ее красота легко рассыпалась в один миг. Почти. Длинные, ниже лопаток, волосищи оказывались жидкими и тупо взбитыми, аки сливки, с утра. Открытые и гладкие ноги смахивали осенью на ту самую советскую синеватую курицу что цветом, что остальным. Глазки легко казались мелковатыми для чуть широковатого лица, а открытые плечи и тонкие ключицы хотелось погладить... жалеючи, как жеребенка, вдруг оказавшегося без мамки. Но...
...сразу после лестницы на директорский этаж прятался крохотный поворот. И темный коридор. По коридору, к себе, само собой цокая, шла Динарушка. А за ней, хищным опасным леопардом, крался зам главного инженера. Она шла неторопливо, от бедра, красиво и заманивающе. А тому не мешали красться даже полностью седая башка рядом с ее двадцатью тремя годами и семья в целую жену и трех детей. Ему оставалось чуть-чуть, метра два и стало стыдно сбивать с ритма, пульсирующего в его жилах и видимого без сраного рентгена. Она все сделала сама. Неуловимо легким движением, просто и ощущая свою силу, подняла вверх свое короткое платьице. Посреди темного заводского коридора. Мне пришлось отступить и громко уронить папку, чтобы не добивать пунцового зама. Аккуратные маленькие полушария и красная нитка стрингов оказались выстрелом-дуплетом. Прямо в разлетевшиеся мысли, мораль и все остальное...
...лето, жара, кондиционеры еле пыхтели, справляясь. Кофе хотелось холодный, приходилось ждать и дуть. Кофемашина стояла на кухне, кухня у приемной, Динарушка на своем месте. Длинный и великолепно воспитанный финансист ждал вызова к генеральному, сидя рядом. И, не отрываясь, смотрел в одну точку.
У нее папа-футболист и, как следствие, идеальный голеностоп. Голень плавно перетекает в щиколотку, сухую и тонкую, как у племенной арабской верховой. Детски-маленькая ножка вверх-вниз, вверх-вниз, болтая открытой босоножкой на шпильке. Шлеп... финансист проводил ее совершенно не расстроенным взглядом и вернулся назад.
- Леш, ты что-то хотел спросить? - и совершенно невинный взгляд через падающие пшеничные волосы. И кончиком языка по припухшим жадным губам, всегда чуть приоткрытым. Само собой, совершенно случайно.
Интеллигентный Алексей каждый ее провокационный раз краснел и что-то бормотал. Черт его знает что. А мне хотелось аплодировать этой тощей крохе, вертящей мужиками как ей хочется...
... - И мама делала мне косичку, тугую, вот так! И я как Буратино! - волосы назад, глаза к носу, резиново-развратные губищи улыбаются почти от уха до уха, а острый нос торчит тем самым носом веселого деревянного раздолбая. Безумно очаровательно и смешно.
С ней весело обедалось. Она трещала как сорока о том и о сем. О чесноке в куриных колбасках, что ели. О желании быстрее забрать у гражданского мужа его "мазденыш". О бухгалтере-типа-малолетке-на-два-года-моложе-ее, каждое утро и каждый вечер забиравшего и отвозившего домой тощую прекрасную царственность... через полгорода, Карл, через полгорода. О том, что у настоящей татарки волосы должны быть только на голове и все. О месячной давности полете в Мск с тем самым, ну ты знаешь, с заботой и пледом на ее цыплячьи плечики, с красивым стриптизом и романтичной ночной столицей и, само собой, больше ничего.
И глядя в ее зеленовато-прозрачные глаза, ждущие верного ответа, кивал и соглашался. Да, дорогая, больше ничего. Именно так. Зная Того самого, его отношение к людям, деньгам и времени, верю. Только романтика и забота. Тебе хочется, что я верил? Так и будет.
Последний раз в фотографиях ВК остались только полуодетые и стильно монохромные. За десяток лет она не стала моложе или полнее. Тот же странно-очаровательный некрасиво-обаятельнейший Буратино с крохотными сиськами и волосами до лопаток. Ну, разве что уже с морщинками. И тэгами на фото, явно нужными, #Memphis, #LA, #ILoveNY. Искренне надеюсь, что все у нее хорошо.