Ее руки были в синяках. На ноге - гематома, образовавшаяся от удара. Я смотрела в ее заплаканные глаза и не знала, что мне сказать.
Я была еще совсем маленькой. Смутно помню причину ссоры. Папа хватает маму за руку, она пытается высвободится и в его ладони остается лишь край халата - тот трещит, разрываясь, от резкого движения. Сестра плачет. Мама берет нас в охапку и ведет в спальню. Запирается от него. Кричит сквозь слезы, чтобы он успокоился. Мы обнимаем ее и тоже плачем.
Больше таких ссор я не помнила. Была ругань, но не рукоприкладство.
С этого дня распускать руки стало его привычкой. Стоило маме произнести гадкое слово в адрес его обожаемой, он свирепел. Вскакивал с места, выкручивал ей запястья, хватался за предплечья, оставляя после себя розоватые круги, со временем становившиеся лиловыми.
Я много раз вставала между ними, зная, что меня он не ударит. Но это не спасало.
Мама таяла на глазах, измученная переживаниями и отчаянием. Даже разговаривала с той, кто разрушала нашу семью. У нее же были четкие и дальновидные планы на мужчину, годившегося ей в отцы.
Я даже думаю, это была четко спланированная миссия. Не важно, какими целями и средствами. И сколько будет пролито слез.
Отец менялся. Еще недавно он обещал мне остаться с нами, любить маму, а теперь готов был уничтожить ее прямо у меня на глазах. Я не уверена, что он отдавал себе отчет, когда в нем вскипала ярость. Мне было очень страшно.
