Странный, рваный, сложный северный фильм. За непритязательным сюжетом о бытовых дрязгах стоит запутанная мифологическая структура. Исландский режиссёр Хлинюр Палмасон загоняет нас в лабиринты скандинавских миров.
С одной стороны, главный герой картины Эмиль (Эллиотт Кроссет Хов) - шахтёр, попавшийся на воровстве с предприятия и на продаже некачественного самогона. Он влюблён в соседку, которая предпочла его брата. Молодой зубоскал страдает от недостатка любви, во многих смыслах.
С другой стороны, Эмиль - трикстер, фокусник, практически непроницаемый, неочевидный персонаж. Во многом беспринципный, иногда жестокий, мятущийся герой, который заплутал в перипетиях собственной судьбы. Он готовится к войне против всех, ждёт нападения; и тоскует по чему-то.
И возможно, место действия не известняковый карьер на севере Дании, а область где-то между Хельгардом и Йотунхеймом - Царством мёртвых и Страной великанов. Кромешная тьма, холод и вечная белая взвесь в воздухе. Здесь обитают великаны с каменными сердцами, способные обрушать горы. Эту местность окружает лес, пограничный участок между миром людей и миром этих существ. Каждый проходящий по заснеженным лесным тропинкам претерпевает превращение.
Тогда не будет преувеличением сравнить могучего шахтёра Микаэля, так глупо отравившегося самогоном, с богом Бальдром, чья кончина считается предвестием Рагнарёка. Подозреваемый, отвергнутый Эмиль теперь переживает свой личный конец света. Визуально этот ад не слишком отличается от повседневности: герой чуть более измазан известью, бригада шахтёров лишь переодевается в военную форму (становится враждебнее), возлюбленная уединяется с братом Эмиля (а брат, по сути, двойник). Но главный герой абсолютно одинок, отчуждён в этом разлагающемся, хаотическом пространстве.
Так подземное царство шахты, откуда на свет божий выползают после смены брутальные датчане, обретает все характеристики настоящей преисподней. Финал, рифмующийся с началом, особенно показателен: Эмиль стоит в свете фонарей, похожих на глаза хтонических чудовищ, со всех сторон доносится гвалт, гул механизмов и лай адской собаки Гарма.
Невозможно не сказать о визуальном ряде. То самое бледное, холодное, подёрнутое инеем, за что мы любим нордическое кино, подано в Зимних братьях в совершенном исполнении оператора Марии фон Хаусвольф. Фильм чрезвычайно ритмичен. Нельзя не упомянуть и о саундтреке (Токе Бронсон Один), собранном из лязга инструментов, шума завода, отбойного молотка.
Палмасон играется с превращениями субъекта и объекта как с центральным персонажем, так и со зрителем (ломая четвёртую стену, конечно же); он перекручивает пласты реальности и мифа несколько раз. А психология начальника от Ларса Миккельсена - это вишенка на торте.