Пока человек думает

До той поры, пока человек думает, что он есть — он лишён всякого шанса «разорвать круг перерождений». Потому, что именно и только этот самый треклятый круг перерождений и даёт иллюзию существования этого самого «я».

Из сказанного выше можно сделать вывод, что круг перевоплощений — просто ловушка, как говорили гностики, тринадцатого эона, в который попала Пистис София, заглядевшись на своё отражение. Ведь сформулировано всё предельно просто - «нет ни «я есть», ни «осознающего», ни духовных практик». Для выхода из тюрьмы форм нужно «лишь» отбросить вышеперечисленное.
И вопрос в этом случае следующий — кто ( что) осуществляет этот акт отбрасывания? Кто освобождается, если никого уже нет? Или кто-то есть там, за границей личности и сущности.

Сам способ созерцания чистой идеи нам доступен через созерцание той или иной формы. Как известно, все лошади восходят к идеи лошадности, а всякое число опять же осознаётся нами числом чего либо. Две золотых монетки, три красных шарика… И хотя мы можем сравнить два и три между собой без учёта различия шариков и монеток как таковых, наша способность абстрактного созерцания ограничена. Можно убрать шарики, монетки, их цвета, но какая-то форма числа всё равно останется…

В этом — один из пределов нашего типа знания, тот самый неуловимый финиш в марафоне становления в сансаре. Неуловимость финиша, вероятно, и связывает бытие наше с идеей времени, сюжета, развития.
Пока есть категория времени, а если шире — лакун времён с различными темпоральностями, мы можем говорить о некой условной эволюции сознания, мы можем даже выстраивать какую-то линейную историю.
По сути дела — чем более линейной кажется сюжет, эволюция, история, тем проще тип ума, нуждающийся в такой модели существования.
И в рамках движения сознания по планам сансары - по мирам нижним- верхним, есть смысл говорить об эволюции. Собственно, и сами эволюционные процессы могут обсуждаться пока есть категория времени. Категория серединных миров. 

Миф существует вне времени, число существует вне времени, то есть вне эволюции в принципе. Но — как мы уже заметили выше, вне времени, но не форм. Форма проявляет идею в плане бытия более тонком, надвременном. Подойти к такому способу восприятия возможно, но тоже, думается, далеко не за одно воплощение.
Отсюда и роль эволюционной модели сознания, от одной цивилизации к другой, которую довольно подробно артикулировали столпы теософского общества.

Развитие серединного сознания внутри времени, вероятно, необходимо для кристаллизации субъектного мышления, способного хотя бы подойти к идеям иного, вневременного рода.
Уже на этом этапе размышлений становится ясно, что теория линейных простых перевоплощений из тела в тело — слишком проста, и едва ли описывает процессы перехода из формы в форму сколь нибудь точно.