Ветер и занавеска

Чёрное небо книзу медленно малиновело и к горизонту бледнело до розового. Можно было подумать – солнце садится, если не знать, что оно только собирается вылезти из-за домов соседней улицы.
- Мам, можно я не пойду в школу? – сказал мальчик и просительно сморщил лицо. – Там мухи.
- Всегда мухи. Так что теперь из дома не выходить? И к тому же, они для живых не опасны, - успокоила мама.
- А для мёртвых?
- Им всё равно. Иди, да смотри не опоздай обратно.
- Куда?
Мама не ответила, закрыла дверь.
Разбрасывая грязную листву ботинками, мальчик шёл.
«Если она говорила про школу, так ещё куча времени. Но она сказала обратно. Разве можно опоздать домой? Ведь дом никуда не денется, и время возвращаться не назначено. Или я чего-то не знаю? Серёга жвачку должен, обещал сегодня отдать».
Он ускорил шаг от мыслей о Серёге и жвачке, не забывая, однако, пинать мёртвые грязные листья, чтобы не скучно шлось. Очень скоро на пути глупого мальчика уже стоял дворник с недобрыми глазами.
- Здравствуйте, дядя Матвей! – мальчик был ещё и вежливым.
- Привет, скажу тебе, но никак не «здравствуй».
«Взрослые, особенно когда стареют, бывают со странностями, но и мудреют. Так говорят. Спрошу-ка», - подумал мальчик.
- Дядя Матвей, раз вы старый, то сможете разгадать мамины слова. Будто бы я сегодня куда-то должен не опоздать. И не опоздать обратно. Я уже пять минут об этом думаю, устал.
- Глупая она, как и её невоспитанный сын. Разве можно опоздать на собственные похороны. Подумай, - сказал дворник, но времени на осмысление не дал – легко расколол маленькую русую голову обитым алюминием углом деревянной лопаты.
Кровь на виске засохла, а глаза даже мёртвые продолжали плакать. По ним ползали ленивые осенние мухи, и пили слёзы. Вокруг тела быстро росла группа любопытных прохожих.
- Может, закрыть ему глаза? - предложила женщина в коричневом пальто, похожая на плюшевого медвежонка.
- Зачем? Ему всё равно, а мухи ещё живы, - ответил средних лет мужчина с разными усами – он разбил нечаянно зеркало и брился, глядя на отражение в телевизоре.
- Безобразие! Разве так можно? – вскрикнула девушка Галя, и засмущалась – заметила, как изо рта пылью вылетела слюна.
- Наверное, он сам виноват. Дворник целое утро листву в кучи сгребал, а этот в пять минут их разрушил, - сомневался интеллигентного вида пожилой джентльмен, у которого, однако, в мусорном пакете просвечивали банки из-под дешёвого пива. – А для Матвея работа – главное и единственное в судьбе на сегодня. Как для других любовь, например.
- Да, его тоже можно понять. Я как-то строил пирамиду из карт. Почти до потолка дошёл. Но ветер распахнул створку окна, и занавеска обрушила всю красоту. Я потом этой занавеской машину вымыл, - привёл пример парень со свежим прыщём над правой бровью.
- Ветер же виноват, - сказал плюшевый медвежонок.
- Занавеска ломала, а ветер везде. Как его накажешь?