Роуд-муви Ложное движение - первый широко известный фильм немецкого режиссёра Вима Вендерса. Картина вышла на экран в 1975 году и стала второй в дорожной трилогии, состоящей также из чёрно-белых Алисы в городах (1974г) и С течением времени (1976г). Этим цветным фильмом 29-летний, на тот момент, режиссёр заложил основу для одной из ключевых тем его творчества - невозможности забыться и, одновременно, вспомнить и обрести себя, вспомнить правильные слова, чтобы верно поименовать мир. Невозможности, такой особенной в условиях послевоенной, разделённой Германии, где все чувства были обострены.
Зритель проживает путешествие вместе с начинающим или, скорее, застрявшим на старте писателем Вильгельмом, в исполнении Рюдигера Фоглера (ведущий актёр во всей трилогии), его дорожным дневником и случайным набором попутчиков, репрезентирующих срез германского общества. Затяжные планы прогулок, железнодорожных путей, долгие молчаливые сцены подвешивают во времени. Смысловая структура фильма во многом построена на перекликающихся диалогах, их переосмыслении, на образах, вплетённых в рассказы и сны персонажей.
Вдохновлённый романом Годы учения Вильгельма Мейстера (1795г) Гёте, сценарий Петера Хандке полемизирует с ним. В частности, по линии романтических отношений, которые в фильме так и не переходят границу то ли взаимной заинтересованности, то ли её иллюзии. И герои, и время, и обстоятельства - не те. Каждый одинок. Но одиночество возможно только тогда, когда его кто-то видит со стороны. Персонажи фильма встретились в одной точке во времени, разглядели и тем самым "оживили" одиночества друг друга. И на этом разошлись.
Вильгельм отправляется в путешествие из своего тихого, скучного города, чтобы понять себя, составить представление о жизни и начать писать. Но он совершает круг. Не приходит ни к чему. Плодотворно начавшееся приключение перечёркнуто одним событием - суицидом промышленника (пусть и давно запланированным), принявшего в своём доме героев. После смерти жены его жизнь превратилась в череду лишённых смысла и света дней, проведённых в рассуждениях о сути одиночества и "мёртвых душах Германии". Он истерзан, работа его души прекратилась, даже сны не дарят ему отдыха, не уносят подальше от давящего, сжимающегося пространства реальности.
В одной из сцен герои прогуливаются по узким, пустынным улочкам Бонна, останавливаются около домов: из одного дома доносится крик младенца, на балконе другого дерутся мужчина и женщина, из раскрытого окна третьего дома мужчина, явно не в себе, кричит о своей головной боли, подобной проносящемуся внутри черепа самолёту. Что это значит? Наверное, голос ребёнка намекает на будущее, но мы его не видим; оно в одной из квартир, растёт и готовится к жизни. А старый мир, со всеми его войнами, бывшими нацистами, поломанными жизнями, должен вскоре уйти "в мавзолей под улицей". А что же мы можем видеть сейчас? Нападающих друг на друга людей, травмированных и сходящих с ума. Пустой, меланхолично пасмурный город. Застывшие и задумчивые выражения лиц. Впрочем, этот эпизод заслуживает куда более оригинальных трактовок.
Персонажи Ложного движения спутали побег из места с побегом из состояния. Это история о времени бездействия и бессмыслицы, которое нужно просто переждать и пережить. О надежде на перерождение. О желаниях, гаснущих от полного штиля. О пути, ведущем не к цели, а в сторону. Но может быть, "иногда главное не осуществимость чего-то, а сам факт того, что мы всё ещё можем этого желать"?
Вильгельм так и пребывает замкнутым на себе, непроницаемым. Он не может писать, он не может найти ни достойный предмет, ни подходящее слово. Он стремится к одиночеству, чтобы никто не мешал пребывать в тупом оцепенении. Почему так произошло? Он что-то упустил и продолжает упускать с каждым новым шагом. Проделанный им путь - мираж. Его движение - ложно.