"Звонит приятельница. Крик и паника.
Купила пальто. Дорогое - аж, в глазах слепит, от цифирь. Принесла, распаковала. И задумалась - с чем эту вкуснотищу. Носить. Чтоб, значит, вся потраченная сумма. До последнего "копья". Играла и переливалась.
В гардеробы заглянула. А, там - Сахара и Гоби.
То есть, пальто шикарное есть. Носить невозможно. Ибо, деньги надолго кончились. Да, и когда появятся, осуществить полный вещевой рестайлинг. Не удастся.
Зовёт. В ногах валяется, скоропостижной кончиной шантажирует.
Прихожу. Сидит, болезная. Уже, и коньяку дёрнула. И мужу позвонила. И назад в магаз собралась. Пальтуху сдавать. Не подошло, вроде как. К её достатку.
Произносить роковое - "а, чем ты, мать, раньше думала?" Язык не повернулся. И так убивается не по-детски.
Бутылку убрала - на всякий А, то ведь, спьяну, от отчаяния - "знаешь, я сколько лет... о таком мечтала..." Надругается, да изничтожит вещицу. "Так не доставайся же ты никому!"
Красивая, однако, зараза. Я бы тоже, резво купила и ходко домой поволокла. Так чтоб, не успеть передумать. И хрен с ним - носить не с чем. На такую - "смотреть в шкаф и плакать..."
Однако. Что-то делать надо.
Из буфета наливки достала - вишнёвой, любимой. Рюмку хряпнула. Стою, репу чешу - случай, и впрямь, не простой. Бабушкиным винтажным шарфиком такую прореху не прикрыть. И эклектику не замутишь: стоптанные пятигодешние сапоги, шляпа распродажная, сумка лаковая, выходная. Сразу вылезет. И бедность, и безвкусие.
Хожу по квартире. Уже и бутыль ополовинила. А, мыслей складных - ну, нет ни фига. Счастливая обладательница, на диване распласталась. Огорчается. Я её пинком - "вставай, мать... будем смотреть на это безобразие... ещё раз". На середину залы вышла - пальто длинное чёрное оверсайз, тапки рваные и космы нечёсаные. Бранюсь сквозь зубы - "лучше б ты куртяк какой-никакой приобрела... к нему и шляпа твоя - "три по цене одной" сошла бы... а, тут - шик и стиль... а, в нём - ты, моль блёклая..."
Диспозиция - "фигура в чёрном" и я, в кресле. Чтоб мысль проснулась принуждаю согбенный силуэт двигаться. Из угла в угол.
После получасовой тусни - точь в точь, сиделец на прогулке. Меня, всё-таки, осеняет. С воплем: " Я - гений! Целуй руку, холоп!" Устремляюсь к шкафу супружника. Он мал в росточке и в ступне. И к своим шмоткам относится трепетно и вдумчиво. Кой-что не покупает.
Вытаскиваю ботинки - чёрные, высокие, на шнуровке. Точный двойной бросок - "обувай, обрыдлая". Копаюсь на полках. И - "О, боги!" Извлекаю шерстяное кашне, в милейшую клетку. Сдержанность и качество. Заглубляюсь - однотонная вязаная шапочка. Прям - к пальто и кашне. Как тройняшки. Последний огляд "Эльдорадо". И в уголке примечаю сумку – унисекс, толстая тиснёная кожа, антрацит. Длинный ремень, стильная фурнитура. Не в пример - лаковому чудовищу.
Джинсы, свитерок – из своего, неизбывного. Облачаемся. Чешем волосья. Мажем ресницы. Освежаем губы. Пудрим носик.
И - оба-на! "Девочка абальдеть!" Как с обложки глянца...
Следующие три часа пьём и закусываем. Стресс снимаем.
"Тебя спас размер твой, мелкий... И нога, крупная... Согласись, корова в оверсайзе. Это нонсенс... А, вот нога твоя, лыжеподобная. В данном случае. Ооочень даже кстати... Мужнин тридцать девятый - как влитой... Стас вернётся из командировки. Обрадуется... Видимо..."
Приятельница пьяненько улыбается, кивает обессиленно, смыкает счастливо веки.
Завтра, край послезавтра. Она - королевишной районного масштаба. Выплывет на улицу. И все. Облезут!"