Внимание! Данный текст содержит откровенные сцены и не рекомендован к прочтению несовершеннолетними и всеми, чьи чувства можно хоть как-то оскорбить. (прим. редакции)
В колхозе было очень много коров и всего одна доярка по имени Любава. Любава только успела закончить восемь классов, а уже через два года получила почетное звание “героя социалистического труда”, потому что перевыполняла план по выработке молока на 200%. Но Любава не особо любила свою работу, она казалась ей такой же топорной как намеренные рефрены в художественных текстах. Любава, конечно же, не знала, что такое рефрен, но доить коров ей всё равно не очень нравилось. Мужа у нее всё еще не было, хозяйство она вела самостоятельно: сама стирала, полола огород, колола дрова, топила печь… короче говоря, исправно и каждодневно выполняла свой личный госплан.
Но больше всего на свете Любава любила отрубать головы курицам. Делала это Любава с особой, почти палаческой серьезностью. В этом процессе ей больше всего нравилась какая-то Ницшеанская витальность, конечно же, она не читала великого немецкого философа, но мощная витальность и без этого ощущалась. Куриц на селе было мало, поэтому радовалась Любава не так часто. Но вот однажды Любава и ее подруги решили вызвать по старому обычаю Домового в бане, но вместо хранителя очага девки случайно позвали на свою вечорку самого Чёрта...
И получилось так, что Бес трахал Любаву прямо в бане. Он смачно вставил свой красный х*р в ее махровый срам, а стрельчатый кончик хвоста медленно вводил в сжатый бабский сфинктЕр. Любава стонала как рожающая лошадь, а Чёрт всё не унимался. От нее пахло парным молоком, сеном и глинистой русской почвой. Вот что значит вызывать домовых в бане!
Это не только грязное соитие со слугами дьявола, но и прямое опровержение всех колхозных стачек на тему научного атеизма в доме культуры. И да, Любава действительно, повинуясь воле предков, вызывала домового, сидя в бане с девками-подругами. Девки крутили самодельные восковые свечки и шептали заговоры, которые слышали еще от своих бабок, а те в свою очередь от своих.
Всё шло по плану, да и перестройка уже была не за горами; но вот только одна из подруг Любавы, звали её Маруся, нарушила чистоту ритуала: мало того, что пришла под несколькими стопками самогона, так еще и во время нечистых дней своих. Перестройка, конечно, была не за горами, но вот капиталистическое общество всеобщего достатка явно запаздывало, поэтому Маруся, как и все деревенские девки, просто пихала старую ветошь себе прямо в срам. Ну а с тряпок нещадно капало. Маруся была еще девушка прогрессивная и давала всем колхозным работягам, так что из нее буквально лило. Проронила её срамота и несколько капель на влажный, прелый пол старой бани: домовой побрезговал, а вот Чёрт, наоборот, с превеликой радостью пришел. Он как бы вылез между половых досок; красное мускулистое тело, рога как у старого козла, раздвоенные копыта - всё по канона. И здоровенный красный хер, из головки которого вырывалось слегка зеленоватое пламя. На лысой голове черта красовалось родимое пятно в форме РСФР.
Девки с воплями побежали прочь из бани, и только Любава осталась. Она почувствовала живительный прилив сил и энергии, её махровый срам набух и стал пунцово красным. Если бы Любава все-таки прочитала Ницше, то поняла бы, что это в ней проснулось дионисийское начало. Но Любава вообще ничего не читала кроме бабкиного молитвослова и избранных фрагментов из собрания сочинений Ленина. Любава была истинной комсомолкой и на всех концертах в доме культуры декламировала цитаты из классиков марксизма-ленинизма. С комсомольским надрывом она приняла в себя огромный х*й черта, он почти рвал ее внутренние органы, но Любаве было все равно. Любава умела водить старый еще сталинский комбайн, так что могла справиться и с членом самого дьявола.
В красном углу плакали бабкины иконы, а сатана декламировал Бродского и цитировал выступление Горбачева на последней партконференции. Свобода была близка как никогда, она манила Любаву аки сладкие голоса заграничных певиц. Стоит ли говорить, что сатана трахал её всю ночь до рассвета? Это же и так очевидно. С первым криком петуха он обильно кончил в её щель синкерсами и сигаретами мальборо. А через два месяца Любава уехала в город, чтобы учиться в техникуме на ткачиху и, конечно же, за импортными пачками мальборо.
Соломон Кох, 18.10.2018.
Если вам понравился материал, то можете поддержать нас подпиской на канал.
Читайте нас также в vk.
Свои тексты можете присылать по адресу: POCHVAMEDIA@yandex.ru