И было: наступал вечер и все рестораны, кулинарии, видеосалоны, автомастерские, магазины шуб, спортивных костюмов и даже Магазин книги «Чёрное Море» — весь Брайтон, короче — закрывался на ночь и на следующее утро - не открывался.
С раннего утра, по пустым улицам шли люди. На мужчинах — пиджаки бордо-а-ля-рюс, на женщинах ресторанные платья, на детях — самые неудобные костюмчики из «Ле-Монти». Некоторые сверялись с бумажками с адресом, остальные помнили еще с прошлого года. Уже подходя к синагоге, самые религиозные доставали из карманов мятые ермолки.
В синагоге, такой пустой в другие дни, сегодня - не протолкнуться. Раввин: «товарищи евреи! Убедительная просьба не разговаривать во время поминальной молитвы!» Пусть большая часть товарищей с непокрытой головой, пусть женщины в мини-юбках, а некоторые при слове «аминь» норовят перекреститься, но все они здесь, выбрались из северного Египта на Брайтон, а с Брайтона в евреи — всего несколько кварталов тут.
Потолкавшись в синагоге, народ вываливался на набережную и торжественно гулял мимо закрытых ресторанов. С праздничком вас! С Новым годом! Солнце ослепительно отражается от золотых букв на кипах на самых религиозных: «Монина бар-мицва, 1992 год». Феликс, у вас, кажется, ермолка наизнанку. Феликс сконфуженно убирает кипу в карман.
Небо меркнет, Брайтон стряхивает с себя голодное оцепенение, потихоньку начинают открываться русские кулинарии. Вот и первые робкие песни доносятся из «Распутина» и «Одессы». В следующие триста шестьдесят четыре дня, они будут перекрикивать поминальную молитву. Ну и слава богу.
