Как всем известно, Брайтон-Бич — это такое место в Нью-Йорке, где живет куча «русских». Давно живёт, еще со времен Брежнева и Бони-Эм. Историки сходятся, что до этих времен, население Брайтона все-же больше походило на Бони-Эмов, чем на Брежнева — и страшно расходятся в причинах по которым стало наоборот.
Местные аксакалы, орлами сидящие на скамеечках вдоль набережной, гордо укажут, что процесс вытеснения в пригороды белого населения города Нью-Йорка был обращён вспять только в случае с Брайтоном. Подразумевается, что в русском характере замешан какой-то особенный цимес, который и позволил иммигрантам отвоевать лакомый кусочек пляжа у негритянских люмпенов.
На этом месте, солирующего дедулю перебьёт кто-то еще пожилее и, страшно картавя, расскажет как дружные ряды мохнатых лбов, в ермолках и бейсбольных битах, прогуливались по набережной, попутно выметая с неё пуэрто-риканских хулиганов, кучковавшихся там группами от двух-трёх подозрительных лиц. Подразумевается, что без пейсатых богатырей и ребе Черномора из «Лиги Защиты Евреев», цимес в русском характере сам бы не справился.
Отстаивать честь русского характера, вполне способного самостоятельно навалять негритянским подросткам, я оставлю комментаторам, а сам расскажу про настоящую причину, из-за которой Брайтон переметнулся из чёрного гетто — в русское.
Чтобы не томить вас без нужды, назову её сразу — чебуреки. Самые, самые вкусные чебуреки, которых пекли в самой, самой большой Брайтонской кулинарии «Эм-энд-Ай Интернэшнл Фуд». Она, кстати, не сразу стала самой большой: начиналась она — вместе с Брайтоном — из одинокого окна, окруженного негритянскими бодегами и автомастерскими. Оконце медленно пожирало бизнесы по соседству, пока не превратилось в огромный, двухэтажный гастроном, с развалами лучшего продуктового экспорта как в Берёзке, галереями как в ГУМе, и толстыми, величавыми продавщицами, что смотрели на вас, как на Гитлера, при просьбе пожалуйста нарезать сто грамм еврейской колбасы.
Четверть века шумно и обильно билось сердце Брайтона, пока — не перестало. Приехали рабочие с кувалдами и снесли весь гастроном к чертовой матери. Что случилось? Умер чебуречный повар? Разругались хозяева? Наведалась налоговая служба? Неважно. Но, говорят, что с того момента Брайтон начал сдавать немножечко. Ресторан «Гамбринус» превратился в кафе «Кайфуем», закрылся магазин шуб «Ле-Монти» и открылся первый Старбакс.
Впрочем, мало-ли что говорят про Брайтон. Там сплетней ползает больше, чем тараканов. А в следующие пару недель, я вам расскажу еще немного. Следите за обновлениями.
