- Мы же вроде теперь друзья с русскими? – спросил Джон Коннор у терминатора.
Америка наступала на павший и агонизирующий СССР как советский солдат-освободитель шел давить фашистскую гадину в ее логове. Демократия, свобода, свобода слова, свобода собраний, свобода всего на свете, ура, товарищи, заграница нам поможет!
- А-а-анкл Бе-е-енс!
Реклама риса, консервированных полуфабрикатов для горячего и анекдот про «если на тушенке корова или свинья, то кто в банке «Анкл Бенс», если на ней негр?». Сублимированное картофельное пюре в конце девяностых давали на ужин с обедом в моей части. Его также величали «Анкл Бенс» и старались съесть как можно быстрее, до нормальной разваренной картошки с молоком и маслом вареву было как до Китая раком.
Ровно как с демократией и свободой. Вернее, его всего хватало, но уже в девяносто третьем неожиданно расхотелось почти всем. Наверное, за исключением детей и бизнесменов, от братков до зарождающихся олигархов. Насчет «новых русских» все вполне понятно любому взрослому человеку, а вот дети, включая подростков и совсем уже взрослых студентов? Да все просто. Мы получили другой мир. Пусть он, мир и был, в основном, на видеокассетах. Зато свободно.
В «Мио, мой Мио», снятым на излете СССР, была потрясающая штука. И речь не о страшной руке рыцаря Като, сыгранного, как всегда великолепно, заслуженным Саруманом и Дракулой, т.е Кристофером Ли. У нас была Баба Яга в исполнении Милляра и Картаус Рыжий Ус, куда как не хуже неведомо-буржуйского рыцаря. Вещь в совместном кино сейчас стала просто й и незамысловатой.
Маленький супермаркет, куда героя отправили за, внимание, соленым печеньем для дядюшки. Это врезалось в память больше Бэтмена-Бейла, тогда увиденного многими будущими поклонниками Нолана в первый раз. Это сейчас всем совершенно ясно, что мальчонку отправили за крекерами. Но тогда – он шел за соленым печеньем в офигенный магазин. Вот это было круто. Жвачки же, батончики и все такое. И это ведь даже не Штаты, а Швеция. А вот в США…
Все счастье мира жило по ту сторону Атлантики. От баббл-гама до игровых автоматов.
Америка, наплевав на наше непонимание демократии с ее плодами, заходила в нашу жизнь через телевизор. Проникала сладко-ядовитыми щупальцами в пустые детско-юношеские мозги, забивала ненужными опилками со вкусом пепси и звучащими разрешенной и уже никому ненужной рок-музыкой. Мы легко различали с первых кадров мост Золотые ворота в Сан-Франциско, но не сразу бы узнали мост имени Александра Третьего через Волгу у Сызрани, ставший для страны тем же, что для нас с вами сонная артерия. Мы сразу улыбались, как хорошим знакомым, Международному Торговому центру, башням-близнецам Нью-Йорка и не смогли бы с первого взгляда понять: Казанский это кремль или Нижегородский?
Знакомые, как свои пять пальцев, улочки Чикаго, Детройта и Лос-Анджелеса вели нас за такими правильными героями, жестоко и беспощадно мстившим, обязательно беспощадно и обязательно мстившим, новым подонкам из итальянской-ямайской-еще какой-то мафии. Мы даже болели за Джона Рембо во втором фильме, плавно полюбив его, свободные от цензуры, приключения на центральных каналах. Ведь Рембо спасал героических и несгибаемых американских пленных во Вьетнаме… а если уж заодно уничтожал наших десантников, так то ведь точно были КГБшные десантники, а чего их жалеть, верно?
Мы любовались хромированными огромными грузовиками в обоих Терминаторах и ценили все виды масл-каров крутых копов из Америки. Учились водить на Газонах и дедовских копейках с шестерками, не думая о том, что скоро у нас не будет ни чертова Газона, ни надоевших Зилков, ни длинных и таких неповоротливых Волг. Зато появятся иномарки. И наплевать!
Через четверть века я с гордостью понял простую истину: мы снова Империя Зла. А та Америка, заходившая через видеокассеты и передачи Михаилы Таратуты, была прививкой, не иначе. Хорошей и годной прививкой, осевшей сейчас в наших собственных пиратских видео и аудиотеках китайских съемных дисков. И даже жалко, что не сохранился журнал «Америка» с Шварценеггером на обложке, купленный в не самый сытый девяносто второй. Я б почитал.
И хорошо, что была эта самая прививка. Это полезно.