Недавний хайп вокруг Кокорина и Мамаева невольно заставляет вспомнить совсем другой сюжет: 60 лет назад отправился за решетку Эдуард Стрельцов. Предвижу возражения, мол, негоже мешать божий дар с яичницей. Да, Стрельцов — великий спортсмен, возможно, лучший в истории российского футбола, и один его знаменитый удар пяткой стоит больше, чем карьеры всех сегодняшних дебоширов вместе взятых.
И тем не менее: в обоих случаях речь об «уголовке», разговоры все больше о моральном облике, а дела явно показательные. В случае Стрельцова произошла трагедия, а истории свойственно повторяться. Хочется верить, что на этот раз она, как положено, ограничится фарсом.
Итак. Утром 26 мая 1958 года в прокуратуру Мытищинского района Московской области поступило два заявления об изнасиловании. И уже в три часа дня в другом районе Подмосковья, на спартаковской базе в Тарасовке, усиленный наряд милиции задержал трех ведущих футболистов сборной СССР — Эдуарда Стрельцова, Михаила Огонькова и Бориса Татушина.
На базе сборная готовилась к своему первому чемпионату мира по футболу: до вылета в Швецию оставалась пара дней. Стрельцову в это время двадцать, и он кумир миллионов. Простой парень из подмосковного Перово, звезда «Торпедо», он уже в восемнадцать стал лучшим бомбардиром чемпионата СССР, а в следующем году — олимпийским чемпионом. И вот любимца болельщиков обвинила в надругательстве девушка по имени Марина Лебедева. Ее подруга Тамара написала заявление на игрока «Спартака» Огонькова. Татушина забрали, что называется, «для комплекта»: накануне он гулял в той же компании.
25 мая, в воскресенье, у спортсменов был выходной. Утро парни встретили в ателье на проспекте Мира на примерке парадных костюмов, которые шили специально для чемпионата. Там же договорились поехать днем за город на пикник. «Победа» Стрельцова была в ремонте, Огоньков подхватил его на своем «Москвиче» в начале Тверской, у магазина «Советские вина». С ними отправились Борис Татушин и его друг детства, летчик Эдуард Караханов, со своими девушками Инной и Ириной.
По дороге на Тишковское водохранилище, неподалеку от которого была дача отца Караханова, остановились в Пушкино. Там закупились провизией, а местная жительница Инна позвала в компанию еще двух девушек, Тамару и Марину (не удержусь от подробности: Лебедева как раз сажала картошку, успела лишь ополоснуть руки и ноги под колонкой).
Огонькову досталась Тамара, Стрельцов обхаживал Марину. Свидетелей было предостаточно: к компании присоединились Карахановы-старшие и их соседи. Купались, загорали, даже играли в футбол, причем «Торпедо» со Стрельцовым на воротах и барышнями на поле проиграло 1:0.
Следователям так и не удалось установить, сколько мужчины приняли на грудь, но никак не меньше литра на брата. Видимо, нагуливались на будущее. Ближе к вечеру компания переместилась на дачу. В какой-то момент пушкинские девушки засобирались домой, но их уговорили остаться на ночь.
Утром не досчитались троих: уехали Татушин с Инной, в районе пяти утра ушла пешком Марина. Эдуард с Михаилом вернулись в Тарасовку. Стрельцов выглядел неважнецки: он был явно с похмелья, на правой щеке — припудренные царапины, палец на руке поврежден. «Навещал бабушку, играл с кошкой», — отмахивался он от вопросов. Но уже днем его задержали.1958 год
Сборная СССР лишилась центрфорварда, защитника и нападающего, и это перед игрой национального значения. Неслыханно! Тренер Гавриил Качалин сразу кинулся по милицейским кабинетам, но его, извините за каламбур, отфутболивали. А уже следующим утром, не дожидаясь разбирательства, было выпущено постановление Спорткомитета СССР о дисквалификации футболистов.
Татушина, уехавшего с дачи, вскоре отпустили. Вместе с Карахановым они помчались в Пушкино просить у девушек прощения. И Тамара действительно выступила с опровержением: «Заявление я подала, не подумав, за что прошу меня извинить». Огонькова освободили. Забегая вперед, дисквалификацию и с него, и с Татушина сняли, спустя время они вернулись на поле, но, по большому счету, на их карьере в большом спорте был поставлен крест.
Пытались договориться и с родителями Марины. Она написала заявление с подачи матери, работницы санэпидстанции (это, безусловно, не мешало слухам, что потерпевшая — дочь французского посла, а дело происходило на даче министра обороны). В Пушкино ездила мама Стрельцова с банкой варенья, колбасой, зефиром и яблоками. Обещала даже, что женатый сын разведется и поведет Марину, которую, по ее словам, лишил невинности, под венец. Обе матери плакали. В какой-то момент Лебедева действительно написала заявление: «Прошу прекратить уголовное дело в отношении Стрельцова Эдуарда Анатольевича, так как я ему прощаю». Однако уголовные дела нельзя закрыть по примирению сторон. Прокуроры с девушкой поработали, и дело закрутилось.
Читайте продолжение истории на сайте moskvichmag.ru
Текст: Юнна Чупринина
Фото: Анатолий Бочинин, пресс-служба ФК «Торпедо-Москва», Шандрин Виктор/ТАСС