"Неделя выдалась не простой.
Надо было добить большой заказ. И два новых клиента прозрачно намекали - "сроки, матушка!"
Наступившая пятница манила двумя днями затишья, свободы и неги.
Домочадцы остались за городом. Дочь с внучками. Да, муж с зятем. Под водительством начподома Клавдии Захаровны. Собирали невиданный урожай яблок. И снимали пенку с варенья...
Закруглив к позднему вечеру все дела. Затарилась на выходные всякой вкусной вреднятиной. На автопилоте припарковала под окнами свой "синенький". В огромной кухне, по совместительству - столовой-гостиной. Долго лениво распихивала покупки. Потом, разогревала ужин и краем уха слушала гнусные новости.
Усталость давила виски и уговаривала - "ложись, дурёха..." Но, поднятый за день нерв никак не успокаивался и гонял её по тауну. С первого на третий. И обратно. После полуночи - вымотав себя в мочалку. Наконец легла. Вывешенная в панорамном окне луна, нагло слепила глаз и навевала что-то ведьмовское.
"Ну, что ты будешь делать...", - проворчала она и пошлёпала задёргивать гардины.
Телефон на туалетном столике тихо пискнул. Она постояла секунд двадцать, в отупении - смотреть ли кто её беспокоит, чи нет?
Взяла в руки, в темноте потыкала и вылезла в соцсеть - "какие-то свежести... что-т опять стряслось, мировое... ага, сообщение... и кто бы это?"
Аватарка - мизерная, на экранчике смартфона. Не проясняла источник ночного чата...
"Ну, что ты будешь делать..." - проскрипела она и пошла в кабинет. Ступая босыми, гудящими от дневных "шпилек", подошвами. Прочавкала по ступеням. Включила настольную. Ввернула зад в дизайнерское кресло. Врубила ноут и принялась изучать засланное...
Это был видеоролик. Какие-то неизвестные люди - седоватые мужчина и женщина, пара молодых и маленький парнишок. Было похоже на семейное торжество - скромное, не слишком весёлое и какое-то выщербленное. Словно, не хватало в нём чего-то. Важного, без чего и не бывает праздника.
Первая минута шла творческим самотёком, потом добавился голос сопровождения. И, будто бы, знакомые нотки проскакивали в чуть усталом, надтреснутом женском втором сопрано. Камера скользила по столу, пейзажно заставленному мисками с салатами, бутылками, бокалами, тарелками. Троечка десертных, с нарезкой. Посредине обосновалось внушительное овальное блюдо с чем-то запечённым. Видимо, дичь.
Люди за столом смеялись, вспоминали недавние события. Наливали и опорожняли. А, она, всё никак не могла сообразить - что это? и зачем прислали именно ей?
И уже потянулась схлопнуть страницу. Как, вдруг, в прозвеневшем закадровом смешке. Узнала. Свою молодость. Лихие студенческие. И старинную знакомую...
Узнавание потянуло изумление. Там и застыло.
Голос, прежде томный и вязкий. Всегда приглашающий. Женщин - побороться. Мужчин - предпринять попытку. Глубокий и модальный. С нуаровыми низами, подтестом и хрипотцой.
Стал плоским, невыразительным, с лёгким, но режущим ухо, фальцетом. Он комментировал про дорогих-любимых. Но, за ним не было ни одной живой эмоции. Словно носитель голоса и не жил уже вовсе. Так, обслуживал происходящее. С кем-то. Другим...
"Твою жеж мать...", - только и протянула она, - "что жизнь с людьми делает..."
Огорчившись, полезла на страничку старой приятельницы. Покатала туда-сюда. Огорчилась ещё больше. Посновала по мансарде, налила и хлопнула пару рюмок виски.
Села за стол. Мысль созрела. Пальцы быстро запорхали по клавиатуре.
"Привет. Рада, что ты нарисовалась. Столько лет прошло. У тебя вроде бы всё норм. И это - здорово. Наблюдаю - дивное семейство. И малышок - милейшее создание", - она почесала сосредоточенно переносицу. Закатила глаза к потолку, пошелестела что-то беззвучное губами.
"Предлагаю встретиться и потрендеть. За жизнь и основательно. Давай, завтра, в семь. В парке у фонтана. Потом закатимся в кафешку, что поблизости", - она поскребла макушку. Поставила пару смайликов и отослала сообщение...
Забираясь под одеяло, улыбалась и бубнила: "Ну, что ты будешь делать... Могла же выходные проспать-проесть. В сладком одиночестве... Так, нет же... Вспучило мне - реанимировать ближнего... А, хочет этот ближний. Чтобы его реанимировали?"
Она перевернулась на другой бок и умиротворённо прошептала: "Не факт... А, кто ж его спрашивает, ближнего?"..."