22 (по нов. ст.) октября 1702 года Пётр наш Первый взял шведскую крепость Нотебург…
…Исторически этот самый «Ореховый город» никакой не шведский – первое упоминание о нём датировано 1323 годом, когда князь Юрий Данилович (внук Александра нашего Невского) «…ходиша …в Неву и поставиша город на усть Невы на Ореховом острову» – после чего он и заключит со свейскими послами «Вечный мир». (Получается, город построили непосредственно под мероприятие?..) К слову, «Ореховский мир»и впрямь окажется, практически, вечным – стороны будут придерживаться его условий и после присоединения Новгорода к Московскому царству; всего – около двухсот семидесяти лет.
…Вскоре Орешек отойдёт на кормление литовскому князю Наримунту (который, впрочем, был крещён – и звался Глеб) – потом его захватят шведы – но меньше, чем на год. Упорные скандинавы не прекращали своих попыток на протяжении последующих веков – однако, преуспеют только в Смутное время, когда, в 1612-м, в город войдёт генерал Делагарди – предварительно выморив защитников девятимесячной осадой… Наконец, девяносто лет спустя, к Нотебургу подступит царь Пётр…
(…Как мы помним, двумя годами раньше русские были биты под Нарвой – после чего Карл XII самоуверенно решит, что повторно они сунутся нескоро – и отправится воевать саксонского Августа; причём заберёт с собой практически всю наличную армию. Однако, неутомимый Пётр восстановит силы с рекордной быстротой!..)
…Нотебург обеспечивал шведам контроль над Невой и Ладожским озером. (Справедливости ради – не он один; но остальными Пётр Алексеевич займётся позже… Нарва в ближайшей повестке не стояла – видимо, из-за плохих ассоциаций – её возьмут через два года). Тем не менее, царь вполне учёл эффект внезапного и рокового появления Карла во время той прискорбной осады – потому его генералы к концу лета загонят стоявшие в относительной близости (и не слишком многочисленные) шведские войска под защиту стен других крепостей.
…Сам царь сидел (если можно так сказать о Петре!) в Архангельске – и шифровался, старательно изображая подготовку к обороне. (Одновременно с Беломорского моря к Онежскому озеру, прокладывали так называемую Осудареву дорогу – двести шестьдесят четыре километра по лесам и болотам будут пройдены примерно за три недели!.. В течение войны по этому пути перебрасывали войска, артиллерию – и даже, вроде бы, суда. Позже здесь пройдёт Беломоро-Балтийский канал).
…Итак, к концу сентября русские подойдут под стены Орешка. У Петра было полсотни осадный орудий, двенадцать с половиной тысяч человек – и около двадцати тысяч на подходе. Гарнизон подполковника Густава Шлиппенбаха (брата известного нам генерала) не насчитывал и пятисот солдат – однако располагал ста сорока пушками, и – самое главное – стенами, над которыми русские и шведы изрядно потрудились на протяжении предыдущих четырёх столетий...
…Надо сказать, именно эти стены станут главным камнем преткновения – за десять дней нашим так и не удастся их толком пробить… тем не менее, нетерпеливый царь командует штурм!.. (Некоторые источники утверждают, что к тому моменту осадные орудия попросту вышли из строя из-за неумелости недоученных русских бомбардиров… с другой стороны, сам Пётр рапортовал: «Артиллерия наша зело чудесно дело свое исправила». К слову, осадные лестницы окажутся на три с лишним метра короче образованного, было, пролома… для атаки будут вызывать добровольцев!..)
…Однако и некоторые из них не выдержат шведского огня – и побегут во время тринадцатичасового штурма… (Два с половиной десятка трусовбудут потом казнены). Подполковник Семёновского полка Михаил Голицын распорядится оттолкнуть лодки от берега – как говорят, в какой-то момент разочарованный Пётр и сам прикажет отступать, но офицер ответит гонцу: «Скажи Государю, что теперь я принадлежу не Петру, а Богу!»Меж тем, на помощь является бесстрашный Меншиков (собрав всех, кого удалось по пути) – у шведов, наконец, сдают нервы… раздаётся барабанный бой; гарнизон капитулирует!..
P.S. …При всей ожесточённости и продолжительности, этот штурм стоил русским около шестисот человек убитыми (и двести – шведам). Уцелевшие остатки гарнизона покинут город честь по чести – под музыку, и с развёрнутыми знамёнами. Пётр отпишет: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако же, слава Богу, счастливо разгрызен», – и по одному ему известным причинам переименует отвоёванный Орешек в Шлиссельбург (то есть – «Ключ-город»). Вскоре – после постройки Кронштадта – крепость превратится в тюрьму, причём среди её первых узников окажутся сестра царя, Мария, и жена – Евдокия… Впрочем, это – совсем другая история.
