- Фаня, ты бы хоть помурлыкала ради приличия… - в Настином голосе явно слышалась обида. – Полтора часа лежишь, меня уже под тобой сплющило, и ни мур-мур. Не нравится, как я тебя глажу? Пошла вон тогда!
Как это не нравится? Очень даже нравится, вот прямо совсем нравится. Можно даже сказать, это что-то волшебное – лежать на коленях у Насти, смотреть «Семнадцать мгновений весны» по телевизору, и чувствовать, как мягкая, теплая ладонь скользит по шерсти. У Фани раньше никогда такого не было.
Но вот мурлыкать… Ну, знаете…
Фаня заерзала на коленях, занервничала. Почему все кошки мурлычат, как благодарные сиротки? Она мать русского авангарда, она сурова, как российская действительность, и мурлыкать ей западло.
А ведь только встань – на твое место уже стоит очередь. Анфиса, Ника и Коха-пройдоха так и ждут момента, чтобы запрыгнуть на мягкие колени и растарахтеться. Никакой гордости у них нет.
- Не нравится – иди. – Настя повторила свой ультиматум. Фаня в ответ мрачно зыркнула и поплотнее улеглась, чтобы не скинули.
- Вот жопа…
Было тепло и уютно. За окном собрались промозглые осенние сумерки, а в комнате негромко ворковал телевизор и тепло светился абажур торшера. Фаня закрыла глаза и задремала.
Снилось ей, что поймали ее враги. Те самые, которые сожгли родную хату. Стоят над ней в тесной землянке и говорят:
- Ты, Фаня, русиш партизанен. Ты мурлыкать!
- Нет! – гордо отвечает Фаня, - ни за что!
- Ты мурлыкать! – говорят враги, - иначе мы тебя пытать, ай-ай!
- Напугали ежа голой жопой, - смеется над ними Фаня. - Я – мать русского авангарда, и я плевать на вас хотела. Тьфу!
- Ах так?
И враги начинают ее гладить. Фаня терпит, мужественно терпит, думая о Родине. Но эти изверги не унимаются – они чешут ей пузико. Подло, злодейски щекочут подмышки, гладят лапочки и перебирают ей пальчики. А когда начинают ласкать шейку и чесать за ушками, Фаня понимает, что такую пытку никто не в силах выдержать.
- Ах-ах, муттер дер руссише авангарде! Ты мурлыкать! Мы тебя застафить!
- Не-е-е-ет! – в отчаянии кричит Фаня и просыпается от своего крика.
- Ты чего, Фанечка? Приснилось что?
Настя все так же держит ее на коленях и гладит-гладит-гладит толстые бока. Горит торшер, работает телевизор, на полу сопит и вздыхает собака Буся. Свои, родные вокруг! Сглотнув слюнку, Фаня выдохнула, покрепче прижалась к Насте и с облегчением заурчала: мур-мур-мур-мур-мур…