– Ко мне в окно заползла мертвая змея, – с усталым вздохом сказала она. Это был уже не первый сон, которым она зачем-то делилась.
– Как будто чучело питона, которое двигалось не само, а как в дракона на праздник наряжаются. Понимаешь? И все было таким же реальным, как я рассказывала в прошлый раз: запах вареного риса и тухлого мяса, и…
– Это к хорошим текстам, змеи же символ мудрости, – перебил я.
Все эти мистические штуки меня жутко бесят. К тому же, мы были знакомы две недели, маловато, чтобы пересказывать сны.
– У тебя страховка есть? Может, ко врачу сходишь, он снотворное пропишет?
– Нет, от врача толку нет. И страховки нет. Егор, вставляй пока этот кусок, я вычитаю уже в дизайне, – сказала она, внимательно глядя поверх камеры.
– Хор. А ты поспи еще, Маш. Нам сдавать лендинг через три дня, – проявил максимальную заботу я. И закрыл ноут.
Все эти Маши, Светы, Кати, Володи, Леши и Сережи, застрявшие каждый в своей тропической жаре, – вот мой круг общения последние годы. А еще Джоны, Андреасы, Катарины, Чен Дзини и Марио, с которыми я встречался по пути и пьяным клялся дружить вечно, а через три дня уезжал.
Цифровые отшельники, диджитал номады – это высшая каста. Мы программисты, копирайтеры, дизайнеры, продюсеры. Рабочие лошадки. Вся азиатская дичь проходит перед нами в окне Старбакса, пока мы сами не решим окунуться в ее влажное безумие.
Еще есть бэкпекеры, йоги и йогини, фотографы, хендмейкеры – они в касте бродяг без приставки «диджитал». Несут себя с огромным рюкзаком через пыльные дороги, заблеванные автобусы, одинаковые храмы с буддами. Едут и идут в поисках себя.
Маша, с которой я сейчас пытался сделать лендинг, застряла между двух каст. Она была редактором, но сроки постоянно срывала из-за плохого интернета. Как можно ехать без страховки в страну, кишащую паразитами и малярийными комарами? Надо быть просто без башки. Значит, она без башки. C такими интересно в постели, надо позвать ее выпить, если буду проездом. Или она окажется рядом.
От мыслей, как оно будет, если Маша окажется рядом, я возбудился. Открыл ее инстаграм. Маша в пещере какого-то божка. На тело и лицо неудачно лег засвет, превратив все в чешуйчатую рябь. Ладно, и так справлюсь. Ушел в душ, снять напряжение и смыть липкий пот, от которого старый кондей в отеле не спасает.
Прошли сутки, потом еще половина, а тексты от Маши не пришли. Я уже согласовал дизайн с черновиком, оставалось вставить финальный текст, отдать на верстку и получить свои денежки. Клиенту было плевать, Маша, Саша или Даша сделают описание модных пылесосов. Я отвечал за этот проект и сам находил ребят.
Перспектива штрафа мне не нравилась, поэтому вторую половину дня я посвятил дозвону. Писал в соцсети, вотсап, телеграмм, даже в инстаграм. Тупой канал связи, но кому-то удобно. Последняя фотка – неудачное селфи два дня назад в духе «я болею»: растрепанные волосы, грязная майка, подпись с безумным хокку «чужая кровь в сердце, оно почти не стучит, красные точки горят в темноте, напоминают об огне любви, которой я больше не чувствую». И куча комментариев: «тебе так хорошо без косметики», «талант!» «Моя любимая путешественница». Маша молчит. В одиннадцать ночи набрала сама.
– Егор, – ее голос тихо прошуршал, прошипел в темноте.
– Маш, я тебя не вижу. У вас свет отрубили?
Она включила лампочку. Кажется, зря попросил. В убогом свете показались синяки под глазами, спутанные волосы и майка, которая стала еще грязнее.
– Маш, ты отравилась что ли? Сочувствую. Над текстами удалось поработать? Она не слышала. Смотрела снова куда-то поверх камеры, как загипнотизированная.
– Егор, ты можешь позвонить моим родителям? Я не могу им дозвониться. Я почему-то никому не могу дозвониться, кроме тебя. И тебе с трудом набрала.
– Да, интернет у вас нерабочий, – сказал я неуместно бодро и весело.
– Дело не в интернете, – голос Маши задрожал. – Зря я взяла его на память! – она разрыдалась.
– Маш, ну что такое, тебе врач нужен?! Давай я напишу на фейсбуке, найдем по друзьям, – я попробовал остановить истерику.
– Ты не понимаешь, – она шмыгнула носом, приходя в себя. – Я живу во сне. Кошмарном. Как в «Дне сурка», только с мертвыми змеями в главных ролях. И прожить день правильно, чтобы выбраться из него, не получится! Пробовала отнести все обратно, но мне так плохо, что ходить почти не могу. Позвони родителям, пусть папа приедет, мы с ним в лес за грибами поедем – закончила она со спокойной уверенностью больного белой горячкой.
– Маш, прости, ты змеиную настойку пила? Наркотики?
Она прижала ладони к вискам и сказала быстро и тихо:
– Я отправлю адрес, передашь им, где меня найти?
Я кивнул, одновременно придумывая где найти нового редактора и уговорить переписать тексты за сутки. Маша отключилась, как будто связь оборвалась. Я не стал перезванивать, все было и так очевидно. Очередной фрилансер поехал головой, в Азии с ними такое постоянно случается. Начинают плести фенечки, переходят на фрукты, ударяются в йогу, записываются на курсы игре на цимбале, организуют приют для бродячих псов. Неудивительно, здесь другая земля, марсианская, попробуешь ее острых перцев, выпьешь местного горючего и земля станет небом, запоешь молитву во славу Кришны, пострижешься налысо, закуришь благовония и замрешь в позе лотоса. Есть только один способ не свихнуться – работать. И общаться только с теми отшельниками, у которых есть макбук с проектами и планы хотя бы на ближайшие полгода.
В последний момент я нашел редактора через знакомых. Маша больше не звонила. Написала в личку инстаграма: «Омсква, проспект6.,» и замолчала совсем.
Надеюсь, она нашла себя.