Найти в Дзене

It’s ok to be me

В детстве (лет в 5-6) я думала, что в 24 уже буду взрослой. У меня будет большой дом в хвойном лесу, с панорамными окнами и камином, трехлетняя дочка и полуторогодовалый сын, муж с внешностью Марка Джейкобса и состоянием Трампа, два шарпея и один терпеливый пушистый и тучный кот. А ещё любимая работа, симпатичный фитнес-тренер, длинные струящиеся волосы, идеальная кожа, то самое платье от Ральфа Лорена и, конечно, небольшой благотворительный фонд.
Мне казалось, что 24 это… ну вот уже все — уже понятно, кем ты стал, как проживёшь всю оставшуюся жизнь, зачем ты здесь и что принесёшь в мир. Мне 24, и я — что угодно, только не своя детская фантазия.
У меня нет своего дома, головокружительной карьеры и благотворительного фонда, я не вышла замуж, не родила сына, да и дочь тоже не родила. Косметолог мною очень недоволен, а ухаживать за волосами я так ненавижу, что постоянно их отрезаю. Близкие друзья дарят мне на день рождения плюшевых единорогов и водят в кино на Винни-Пуха. Я рыдаю по люб

В детстве (лет в 5-6) я думала, что в 24 уже буду взрослой. У меня будет большой дом в хвойном лесу, с панорамными окнами и камином, трехлетняя дочка и полуторогодовалый сын, муж с внешностью Марка Джейкобса и состоянием Трампа, два шарпея и один терпеливый пушистый и тучный кот. А ещё любимая работа, симпатичный фитнес-тренер, длинные струящиеся волосы, идеальная кожа, то самое платье от Ральфа Лорена и, конечно, небольшой благотворительный фонд.
Мне казалось, что 24 это… ну вот уже все — уже понятно, кем ты стал, как проживёшь всю оставшуюся жизнь, зачем ты здесь и что принесёшь в мир.

Мне 24, и я — что угодно, только не своя детская фантазия.
У меня нет своего дома, головокружительной карьеры и благотворительного фонда, я не вышла замуж, не родила сына, да и дочь тоже не родила. Косметолог мною очень недоволен, а ухаживать за волосами я так ненавижу, что постоянно их отрезаю. Близкие друзья дарят мне на день рождения плюшевых единорогов и водят в кино на Винни-Пуха. Я рыдаю по любому удобному поводу и без, могу заблудиться в трех соснах и категорически запрещаю Сашке трескать мои киндер-сюрпризы.
В 24 года я не знаю о жизни ровным счетом ничего и ещё меньше знаю о самой себе.

Зато я запомнила самое главное — It’s ok to be me. И это, на самом деле, огромная ядерная бомба для сознания человека с вечным синдромом самозванца.
Я не идеальная и никогда такой не буду. И признаться в этом самой себе — всё равно что прыгнуть вниз с Эмпайр стейт билдинг без страховки и надеяться, что взлетишь.

Главный итог года — я больше не боюсь бояться. Мы все боимся: не сделать или не сказать, не успеть или поторопиться, не справиться или перестараться, не понять или оказаться непонятым. Бесполезно бороться со страхом, важно научиться им управлять. Как только ты перестанешь бояться, ты перестанешь жить.
Еще я запомнила, что жизнь никогда не будет похожа на твои представления о ней:

Тебе обязательно сделают очень больно, и твоим близким тоже будет больно, и от этого тебе будет еще больнее.
Больно не продлится вечно. И тебе обязательно снова будет очень хорошо, и твои близким будет, и от этого ты будешь совсем счастлива.
Тебя обязательно хоть раз предадут и ты обязательно хоть раз предашь (не питай иллюзий о своей непорочной чистоте).
Ты обязательно встретишь людей, которых лучше бы не встречать, и ввяжешься в проекты, к которым лучше бы не иметь никакого отношения. Потому что ошибки — это и есть жизнь.
Но все плохое закончится и сменится прекрасным, а прекрасное — снова плохим.

В 24 года мне кажется, что мир настолько большой, что его невозможно пропустить через себя целиком, а любовь — самый мощный и самый возобновляемый ресурс, которого обязательно хватит на всех.
Мне очень повезло. Меня любит много замечательных людей и я крепко люблю их в ответ!

Разочарование года: за всеми этими рассуждениями о жизни я, как правило, совершенно забываю жить. И вы скорее всего тоже, если умудрились дочитать этот пафосный пассаж до конца. И в следующем году я очень хочу научиться так не делать.