"Она изменилась...
И всё стала делать. Нет, не хуже. По-другому...
И этот странный феномен коснулся буквально всего.
Она иначе варила овсянку, начифиривала чай, мыла посуду. Гладила постиранное и складывала поглаженное. Не край к краю - словно по линеечке. Чем виртуозно владела пожизненно. А, небрежным размашистым жестом - раз, два и броском в шкаф, по полкам.
Каноны чистоты и порядка были жёстко и безапелляционно пересмотрены. Пыли и хаосу объявили амнистию. Бессрочную...
Телефонные разговоры - её изменённой - проистекали теперь в формате "чё надо". Только очень вежливо. И невероятно доходчиво. Невнятные бормотания - "да, я вроде занята... да, кажется, не могу... а, может вы как-то сами..." - канули в лету. И это удивляло не только отосланных. Но, даже её саму.
Беседы в маркетах. Особенно, на кассах... Это стало приятным досугом. Будто в отместку за ранее перенесённые унижения. И стыд. За своё интеллигентство и бесхребетность.
Уставившись дородной тётке в чепце прямиком в широкую переносицу. Она, с улыбкой от уха до уха, хамила и брила напропалую. Не вдаваясь в размышления о трудном детстве и безрадостной личной жизни работников торговли.
Кассирши никли. Втягивали перегидрольные головы в плечи. И молчали...
А, что она теперь вытворяла на дорогах... Ту - самую ходовую у водил комбинацию пальцев. Что ранее регулярно выставляли ей. По поводу её вождения, паркования, перестроения, торможения. А, также, без повода...
Ныне, она богато демонстрировала окружающим. Асам... Да, ещё слова прибавляла. Непечатные... А, уж как подрезала - любо дорого смотреть...
Практикуемые прежде долгие собирания внешнего вида. С томительными сомнениями, рефлексиями и истериками - "ой, всё!" Испарились безоглядно. Вещи выуживались из гардероба наощупь и моментом... Один. Один небрежный взгляд в зеркало - и на выход.
И неплохо получалось. Вместо маниакальной выверенности. Вдруг образовалась лёгкость и спонтанная стильность...
Бывший знакомый народ как-то скоренько отторгся и сделал вид - "женщина, вы откуда". Она не больно-то переживала. Отслоившиеся - высвободили время. И проредили пейзаж.
В целом. Смена имиджа - при всей своей внезапности и расстрельности. Пошла ей на пользу. Нерв поулягся. Мозги перестали бурлить и кипеть. Тотальная зажатость отыграла в минус.
Выкроились новые граньки жизни. Она поинтереснела - внутренне и внешне. Само бытие словно развернулось и наполнилось. Будто винт внутри неё продрал заржавевшие нарезки и вытащил жизнь на новый уровень.
Общественность скривилась и осудила. А, потом однозначно подвела итог. "Не нашей яблони - рябинка!"
Она хмыкнула. И пообещала общественность призаткнуть. Поставив это - в перспективные планы..."