Честно говоря, первое время в Гаване я жила как во сне, больше ощущениями, поскольку не знала язык. До приезда я прочитала "Старик и море" Хемингуэя, потому, что муж мнерассказывал, что его семья из Кохимара. Семья мужа встретила очень радушно, они по очереди обнимали и целовали меня, и эта открытость смущала не то слово. Свекровь подарила пару маечек с Микки Маусом, в СССР того времени о таких можно было лишь мечтать.
Через несколько дней приехал с очередного рейса отец мужа Луис Фелипе. Он работал дальнобойщиком и колесил по всему острову на КАМАЗе, променяв университетскую карьеру на дорогу, нужно же было как-то кормить семерых (!) детей. Он привозил домой купленные в провинциях овощи, фрукты, всякие вкусности из кокоса с сахаром, торроны из арахиса, мармелад из гуаявы. Этот человек сыграл важную роль в моей жизни. Во-первых, научил меня говорить на испанском, во-вторых, заменил мне отца и стал другом.
Каждое свободное утро он стучался в дверь моей спальни и говорил: «Buenas dias Elia, desayuno esta en la mesa» (Добрый день, Эля, завтрак на столе). Но перед этим, сварив кофе для всей семьи, первую чашку он нес в спальню своей жене Эсмериде. Это была его маленькая ежедневная традиция.
К тому моменту в браке они прожили уже более 30 лет. Луис трепетно относился к Эсмериде, она все-таки родила ему пятерых красавцев сыновей и двух дочерей. В юности они сбежали из Сантьяго-де-Куба в Гавану, так как родители Луиса не приняли ее. Эсмерида была внебрачной дочерью испанца и чернокожей, даже в зрелом возрасте можно было разглядеть в ней черты настоящей красавицы: смуглая кожа, светлые вьющиеся волосы и бездонные голубые глаза, такая помесь на кубе называется jabao (хабао).
За каждым завтраком Луис называл все предметы вокруг меня, строго поправляя мое произношение. В дни, когда он бывал дома, царила атмосфера праздника. С утра включали проигрыватель на весь 300-метровый дом, сотрясая его балладами и болеро. Огромный дом мыли каждый день по очереди, это было правило. Особенно комично мыла пол сестра мужа Клара, кружилась под музыку со шваброй, отлично пела эта голубоглазая чертовка. Луис мог подхватить сидящую в кресле-качалке Эсмериду, станцевать с ней, раскрутить ее и, приплясывая вернуться к своим делам. Они умели наслаждаться моментом.
Все знали, что в дни, когда Луис дома, готовит он. На кухню разрешалось заходить только мне, но ничего не трогать, я смотрела, как он готовит рис, подливу из фасоли, курицу или свинину, вареные овощи, салат из помидор и листьев салата – такой примерно рацион был в среднестатистической кубинской семье. Я тыкала пальцем на продукты, он их называл, я повторяла.
Семью Гарсес знал весь Кохимар. Бывало какой-нибудь tonto (глупый) пытался за мной приударить, но как только слышал: «Ella mujer hijo Lui!» (она жена сына Луи), ко мне тут же терялся интерес. Пока мой муж был на работе, я учила испанский по самоучителю, его мы купили на улице Obispo, в то время там был магазин зарубежной книги, и в основном книги были русскоязычные.
Для меня, приехавшей в то время из СССР, многие вещи показались удивительно положительными, другие шокирующими. Обе страны были социалистическими, но кубинский социализм очень отличался.
Как-то друг моего мужа пригласил нас в гости на другой конец города, в репарто Nautico (район Наутико). Мы провели там весь день, а возвращаясь, час сидели на остановке. Транспорт в то время оставлял желать лучшего, остров жил от такера к такеру с нефтью.
Мы сидели и скучали, взирая по сторонам. Тут я заметила по меньшей мере 10-12 экранов, очень напоминающих обычные телевизионные экраны, прикреплённые к фасаду домов, на некоторых силуэты мужчины и женщины, на других просто пустой экран. Пожимая плечами, муж сказал, что в этих домах сдаются комнаты на час или два для влюбленных, которым негде уединиться...
Или однажды договорились с мужем пойти в кино. В то время один и тот же фильм шел три сеанса подряд. Фильм заканчивается и он же начинается снова. Билеты продавали в течение первых двух сеансов. То есть можно было один раз купить билет и смотреть один и тот же фильм три раза. И вот входим мы в зал кинотеатра Payret в исторической части старой Гаваны, где шла комедия по одноименному роману Жоржи Амаду «Донья Флор и ее два мужа». Откровенная сцена началась как раз в тот момент, когда мы вошли в зал. Я стояла в проходе не в силах сдвинуться с места – это был шок, в СССР в кино такого не показывали!
Наш первый поход в ресторан мороженного Copрelia был незабываем! Мы стояли в огромной очереди, я выказывала недовольство по поводу того, стоит ли это шарика мороженого. Через час мы, наконец, туда зашли. Место оказалось настоящим раем для сладкоежек! Нам принесли меню, в котором значилось 74 вкуса мороженого, в наличие оказалось около 30, что тоже неплохо. Мороженое с кусочками фруктов, с печеньем, с кусочком торта, с фланом (испанский десерт из сгущенного молока с яйцами приготовленный в карамели на водяной бане). Такого вкусного мороженого я не ела никогда и нигде, ни до Coppeliа ни после. К сожалению, сейчас Coppeliа уже не та.
Еще одним приятным сюрпризом оказалась медицина на Кубе. В нашем доме не было больных людей, но периодически к нам заходила врач семьи Лауреана, спрашивала, как дела, все ли чувствуют себя хорошо, напоминала, когда плановое обследование. Кстати через несколько лет именно это плановое обследование спасло Эсмериде жизнь, обнаружив у нее рак первой стадии.
Кубинцы были и есть большие любители сериалов, во время очередной серии улицы пустели. Семья моего мужа не исключение. Любимыми были бразильские, они славились закрученным сюжетом и красивыми актерами. Кстати еще одним моим помощником в изучении испанского языка был сериал Dona Beija (Донья Бейа). К слову, многие видели во мне сходство с главной героиней и частенько называли Dona Beija, мне это льстило.
Возможно, кто-то удивится, но я поняла, как мне хорошо жить на Кубе, когда через год полетела навестить родителей в Союз, но об этом в следующий раз.
Про самую Настоящую Кубу можно читать везде, но особенно удобно — в Facebook, «ВКонтакте» и Telegram-канале. Еще у нас есть Instagram, там красиво!