Стресс иногда распространяется от жертв к людям, которые заботятся о них, включая спасателей, супругов и даже терапевтов.
Психотерапевты должны быть чуткими, но они также должны сохранять некоторую эмоциональную дистанцию от своих пациентов, чтобы не стать "зараженными" травматическими воспоминаниями.
В течение многих лет он был замучен ужасающим изображением : двери лифта в торговом центре открываются, и горящие люди спотыкаются, бегут и кричат. Кроме того, он не был в тот день в торговом центре. Клинический психолог, он лечил несколько пациентов, которые были там и перенесли посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) в результате, не в состоянии избавиться от ужасающих воспоминаний. В течение долгих, мучительных разговоров, эти воспоминания запечатлелись в его собственном сознании. Они вторглись в повседневные ситуации и оказались в кошмарах. Впервые в жизни у него начались приступы паники.
И он ни в коем случае не один. В последние несколько лет стало очевидным, что у терапевтов, персонала скорой помощи, полиции и членов семьи, которые имеют дело с травмированными людьми, могут развиться такие симптомы . Они терпят то, что называют вторжениями-образы, воспоминания и кошмары, которые заставляют их испытывать ужасные события снова и снова, хотя воспоминания не являются их собственными. Как и люди, которые сами подверглись террору, они живут в состоянии стресса. Они могут страдать расстройствами сна и чувствовать себя совершенно безнадежными.
Диагноз ПТСР не требует непосредственного опыта травматического события; человек, не нужно быть жертвой или даже свидетелем. Достаточно просто услышать подробности. Недавние исследования начали выяснять, насколько распространена проблема и почему некоторые люди более восприимчивы к ней, чем другие.
Почему многие терапевты, воспитатели и члены семьи не поддаются такому синдрому в отличие от других? Сильная способность к эмпатии—способность идентифицировать себя с чувствами других—может увеличить риск вторичной травмы.
Что касается членов семей жертв травм, то этому может также способствовать отсутствие эмоциональной дистанции, о чем свидетельствует вывод о том, что жены бывших военнопленных более уязвимы к косвенным травмам, если они идентифицируют себя со своим мужем и усваивают его травматический опыт.
Но мы можем иметь контроль над тем, в какой степени рассказ о травматических переживаниях оказывает влияние на нашу психику. Некоторые предварительные результаты показывают, например, что сосредоточение внимания на положительных аспектах, таких как процесс заживления, в беседах с пациентом может помочь терапевту или близкому пострадавшего сохранить некоторую необходимую эмоциональную дистанцию. Те, кто не может поддерживать здоровое расстояние, могут в конечном итоге взять ужасные воспоминания пациента домой с собой—и стать пациентами сами.