"..."Да, ёёёёё!" - раздалось снаружи, из-за плохо прикрытой дверцы. И я поняла. Что лужа оказалась глубже. Предполагаемого...
Дохлопнула. За "козой". Вынула ключи. Легко соскочила с высокой подножки джипа. И крикнула: "Ты там как? Не потонула?"
Донеслось глуховатое: "Неее. Не дождётесь." И огибая капот - кривляясь и подбочениваясь. Дабы, найти и попасть ногами - в посуше, почище. Подруга выплыла на свет. Божий. Низенькие резиновые сапожки хлебнули, слегонца. Но, в целом. Обошлось.
Я вытащила, не без трудов, поклажи из багажника. И согбенно двинула к дому. Краля почапала следом.
"Ну, во ты даёшь!" - раздалось удивлённое в спину. Я развернулась. Она замерла на полдороге и уставилась в мои хоромы. Вертя головой - примериваясь, прицениваясь.
"Говорила ж - маленький... Тока, отсидеться по выходным. А, тут, блин. Раскулачиванию. Подлежит...", - она наконец отмерла. Совестливо приняла пару пакетов из моих занемевших пальцев. И - вперёд "батьки" - попылила к крыльцу.
Пока я ковыряла замок, кинула чресла на подвесные качели. И начала мерно перебирать ногами по террасным доскам. Потом - видимо носки наконец промокли - сняла ботики. Вылила горсть воды, за перила. И оставшись босой, начала торопить: "Шевелись. У меня начинают мёрзнуть ступни. Переохлажусь - заболею - умру... Совесть. Замучает. Таби..."
Я толкнула дверь и мы ввалились в дом.
Камин в зале и печи по комнатам. Ещё не успели окончательно выстудиться. После последнего заезда. Шустро затопив, приступила к ужину. Есть хотелось - кошмар как! С утра по делам моталась, потом клячу эту подбирала с работы. Потом заезжали к ней домой, переодеться и взять вещичек. Затем ТЦ на окружной, авоськи с харчем. И недальняя дорога. Можно было конечно покусочничать. Но, душа просила основательно, очень вкусно. И с рюмасиком...
Уже совсем стемнело, когда мы откушавши и значительно приняв "на грудь". Выползли на террасу. Месяц - яркий и обглоданный - висел прямо по курсу. Небо звездило несусветно. Добавляя романтизма и придури.
Переговорив обо всём. Подвергнув продолжительной икоте всех общих знакомых. Вышли разговором на дела строительные. Уж как - и не помню.
"Ну, и на фига, ты так задорого всё это устраивала?" - вопрошала дотошливо гостья, - "ну, люди ж экономят. Как-то... А, ты, блин. Норовишь - по преимуму... Хотя. Сама сказала - "для отсидеться"..."
"Так что же мне теперь. Раз "для отсидеться". В "скворечнике" жить. Отсиживаться, то есть... Я ж - не дятел. Какой..." - вразумляла я, отправляя в рот сладчайшую виноградинку.
"Ну. Вот возьмём краску. Которой ты дом красила..." - тянула своё привереда.
"Нее. Не красила. Окстись... Мужички-строители. Оприходовали...", - перебила я и прояснила, - "мурыжили меня, нехристи. Цельных два месяца... Прикинь, я потратила два месяца своей бесценной жизни. На покраску... И вот чтобы. Эти сексуальные утехи. Не повторялись. Скаженные пять лет... Краска там - неубиваемая. Перекрашивать только после апокалипсиса... А, может, и его. Переживёт..."
Подруга оживилась и, с огоньком в залитых карих, уточнила: "Что там, говоришь, было сексуального?"
"Ничего!", - рявкнула я, - "ничего сексуального... Это я образно. Что "имела" меня бригада... Слишком долго."
Посидели молчком, пожевали фруктов. Уже и в сон начало клонить. Когда неуёмная раскрыла пасть снова и вывела тенорком: "А, вот, полы в доме. Что это они из бука? Если кроме тебя здесь вааще никого не бывает... Что не так с сосной?"
"Рядовая Кречетова. Выйти из строя и оправиться." - гаркнула я. На весь посёлок. Агаша выкатила изумлённо глаза. Покрутила пальцем у виска: "Ты чё? Вроде, и выпили чуток."
"А ты чё?" - коротнула ласково я, - "чё докопалась? Как хочу - так и строю... Пойдём-ка спать. Лучше... Я тебе на мансарде разложила...
А, завтра - по грибки. Да, супчику сварганим... Отсиживаться-то надо - со вкусом. Чтоб - в радость... А то - "упал - отжался". Мне и в миру. Хватает..."
Кречет обмяк. Потянулся, зевнул. Пошёл в дом. И карабкаясь по лестнице, крикнул: "А, хорошо у тебя. Собаки... Я тож хочу - "отсиживаться"... Задрали все. В корень..."
Какое-то время с верхотуры доносился пьяный бубнёж. Потом всё стихло.
Выходные наступили..."