Комсорг лежал на холодных камнях, жадно вдыхая морозный воздух. Наконец-то они на воле! Нервное напряжение постепенно сменилось захватывающим чувством радости.
«Словно на том свете побывали, — подумал он, вспоминая могильный холод и темноту подземелья. — Теперь самое главное — внезапно напасть на врага. Наши, как видно, не смогут помочь нам, придется все делать своими силами».
Чем кончится эта неравная схватка, трудно было представить. Рассвет уже близко, и как ни велико желание дать бойцам отдышаться, он все же подал условный сигнал. Все с большими предосторожностями начали продвигаться туда, где среди развалин окопалось боевое охранение гитлеровцев.
Первым натолкнулся на гитлеровцев Чугуев и метнул гранату. Взрыв и вслед за ним крики «ура!» Немцы повыскакивали из окопов и, не разобравшись, что перед ними лишь кучка отчаянных храбрецов, заметались, стреляя куда попало. Истошно крича от страха, один из них налетел на связиста Фенина и упал, сбитый с ног. Не успел Фенин разделаться с ним, сзади вынырнул еще один гитлеровец и со всего размаха обрушил свой автомат на голову бойца. Теряя сознание, он успел заметить, как автомат Чугуева выбросил сноп огня прямо в лицо врагу.
Гитлеровцев на мельнице оказалось больше, чем предполагал комсорг. Бой затянулся и перешел в рукопашную схватку. Комсорг, расстреляв все патроны из автомата, хотел выхватить пистолет, но сильный удар опрокинул его навзничь. Гитлеровец навалился на него и стал душить.
Напрягшись, Павел успел в последнюю минуту высвободить руку с пистолетом и ткнул дулом в бок немца. Выстрела он не услышал, но пальцы врага разжались и тело его вздрогнуло, обмякло. Павел сбросил с себя убитого и поднялся на ноги. В ушах звенело, голова кружилась от слабости. Где-то должен быть Чугуев: они начали драться плечом к плечу, но сейчас рядом никого не оказалось, только из темноты время от времени доносились отрывочные выстрелы и крики.
Акчурову тоже достался «персональный» фашист. Он был один из самых сильных бойцов в роте, а немец попался ему плюгавенький, щуплый, но до того увертливый, что Акчуров никак не мог ухватить его. Но все же он, наконец, ухитрился и, размахнувшись, стукнул гитлеровца камнем по голове, который тут же свалился.
В это время подбежал комсорг: «Живой? Бери его автомат и пошли! Нашим туго приходится».
«Эх, если бы сейчас еще Хабаров ударил...» — только успел подумать комсорг, как раздался голос Чугуева: «Ложись!» Они упали на камни, и тотчас же рядом с ними разорвалась граната. Над головой просвистел рой осколков. Лежавший рядом Акчуров дал очередь в ту сторону, откуда бросили гранату.
Комсорг не сразу обратил внимание на то, что их редкие выстрелы заглушила неистовая стрельба. В сером тумане наступающего утра на поле замелькали фигурки солдат. Отсюда, с мельницы, было хорошо видно, как солдаты время от времени залегали, потом вновь поднимались и, стреляя на ходу, бежали к мельнице.
— Это же наши! — услышал комсорг возле самого уха радостный возглас Чугуева.
Навстречу бегущим ударил пулемет, но тут же умолк.
«Наши ребята сняли. Молодцы, вовремя!» — с благодарностью подумал комсорг.
Через несколько минут бойцы роты Хабарова были уже на мельнице. Среди них комсорг узнал командира роты. Павел хотел окликнуть его, но из горла послышался только глухой хрип. Чугуев, приподнявшись, что есть мочи закричал:
— Братцы! Здесь мы! Не стреляйте!
Первый подбежал к ним Машара.
— Живы! — выдохнул он, тяжело дыша и не зная, как выразить свою радость, обхватил Павла огромными ручищами, приподнял и снова поставил на ноги.
— Заждались, наверное, нас! — он никак не мог успокоиться и все обнимал то одного, то другого.
Подбежал Хабаров и тоже, не веря своим глазам, начал тискать в объятиях комсорга и Чугуева, без конца повторяя:
— Ну и молодцы! До чего же молодцы! Прямо не верится, что вы целехонькие.
А потом вдруг, спохватившись, спросил:
— А где остальные?
Что мог ответить ему Павел? Это был рукопашный, да еще и ночной бой, где каждый боролся за свою жизнь, где все зависело от находчивости и силы каждого в отдельности. Павел и сам не знал, остался ли кто-нибудь, кроме них, в живых. На вопрос Хабарова ответили сами бойцы — они подходили к комсоргу один за другим: Айрапетов, Ишков, Мансуров... Подходили измученные, осунувшиеся, почерневшие от пыли. Логинова не было. Этот бой для него оказался последним.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!