Мы поехали на самосбор вишни. Я и моя давняя подруга, с которой знакомы, страшно сказать, тринадцать лет. Мы бы познакомились, конечно, раньше, если обстоятельства всегда складывались логично и две родственные души встречались в тот момент, когда это необходимо. Но это случилось тринадцать лет назад. Я работал на телевидении, а она на радио. У нас был общий знакомый. Он как-то привел ее в гости на мою съемную квартиру в одном маленьком южном городке. Мы пили шампанское. Точнее, шампанское пила она, а я пил пиво. И вот девушку эту я очень полюбил. Не так, как другие мужчины любят других женщин, а как-то иначе. Вроде это называется любовью духовной, но с тех пор, как слово «духовность» стало частью государственной политики, я стараюсь его не употреблять. Подруга моя – верующая, а таких людей я всегда любил, потому что рядом с ними мысли о смерти никогда меня не посещают.
Наткнувшись в «соцсетях окаянных», как любил выражаться один известный священник, страницу с выгодным предложением – объявление, гласившее «Самосбор вишни. Кило – шестьдесят рублей», мы, вооружившись ящиками, пакетами, сигаретами и водой, отправились в долгое путешествие в сторону деревни под названием Дружба. По дороге мои мысли несколько раз посещала картина Тициана «Мадонна с вишней и святым Иосифом». Я помню еще несколько лет назад я завороженно рассматривал эту картину в интернете.
Это был необычный день. Он был наполнен какими-то потусторонними смыслами и символами. Такие дни случаются нечасто, ты понимаешь, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, но именно этот день ты вспомнишь внезапно через двадцать лет во время вечерней прогулки или сидя в ресторане, внезапно до тебя донесется то благоухание спелых плодов, покажется, что вот сейчас, ты видишь и чувствуешь то, что видел и чувствовал тогда, во время сбора урожая вишни.
Мы ехали по неровной деревенской дороге, местами залатанной, местами вообще переходящей в бездорожье. Хозяйка дома, которую, по-моему, звали Ниной, встретила нас радушно. Проводив на территорию своего великолепного сада, снабдив красным ведерочком, она произнесла:
– Отдыхайте молодежь. Здесь божественная тишина.
И исчезла где-то на задворках своего большого и добротного дома. Было в этом дневном часе, действительно, какое-то божественное свечение, а в этой женщине что-то от Марины Антиохской. Алой вуалью в глазах задрожала дымка. Та самая дымка, что появляется, когда в твоей голове нет мыслей, а ощущение, что кто-то в ней роется становится нестерпимым.
Мы собирали вишню, говорили о Темных аллеях, планировали купить себе такой же дом и разбить такой же сад, а в старости жить за счет незадачливых горожан, которые приезжают на самосбор вишни. Сорванные с нависших от тяжести плодов веток, почти бордовые, мягкие и хрупкие плоды, обагряя наши руки, обдавали терпким ароматом весь сад. Взбираясь на невысокое дерево, я видел как алело пространство вокруг этого дома – огромный вишневый сад простирался от дома до бескрайнего поля. Подруга с красным ведерочком, выданным хозяйкой этого сада, в белой шляпке смотрелась очень элегантно и женственно. Периодически я вскидывал голову, разглядывая чистое безоблачное небо. Там, казалось, младенец Иоаннн протягивает веточку со спелыми и сочными плодами Мадонне. И не было во мне ни страха смерти, ни горечи жизни. Мир в этот день был прост и понятен. День, ставший для меня символом радости блаженных.
Еще больше текстов тут: t-do.ru/hahahabichev