"Она повертела озадаченно "тыковкой". Сделала кружок по часовой. В аккурат, около неказистого клёна. Обещанного быть красным. Но, уж два года как - никакого. Зелёный, как все. Кстати, ею же задуманного и исполненного. И возвратившись из дальних, воззрилась на меня с вопросом в очах. Немым. Впрочем, спустя пару минут озвученным: "И что?"
Вопрос был настолько сочным и содержательным. Что я вмиг пришла в себя и затараторила: "Видите ли, Августа... Здесь. Как раз всё "хоккей"... Ну, кроме клёна. Чёт он, никак не краснеет. Видимо, ему не стыдно. Что он оказался - такой, как все... Ну, да ладно... Ждём-с... У меня к Вам другая докука."
Степанина дочь. Видимо, с большого потрясения тридцать лет назад названная причудливым именем Августина. Вскинулась бровями, услыхав праздное слово. И изобразила живой интерес. Я, вдохновлённая оным, принялась речитативом описывать и выписывать подробности.
"У меня. Есть ещё одно местечко. Типа. Для жизни... Не здесь... Чуть дальше... И там. Как бы это сказать поточнее. Не всё с огородом в порядке. Недоделанный он. Какой-то... Если я Вам фоточки покажу. И размерчики, и планчик... То могёте ли Вы? Вспомочь мне. С устройством красот...", - выпалила я и замерла.
Рослая Авга благосклонно кивнула. Я на рысях дёрнула в дом. И не прошло и пяти минут. Потными ладошками всовывала фотки ландшафтному гуру. Она уже водрузилась грушеобразным задом на скамейку. И водрузила на крепкую какадушную переносицу очочки. Откашлялась для солидности и зашелестела фотографиями.
"Позвольте", - баском молвила она, - "но, здесь же. Пальмы..."
Я повинно свесила голову и обречённо кивнула: "Они. Самые... Сволочи... Так получилось..."
Она досмотрела весь ворох. Два раза. И подозрительно таращась в крупный раскидистый план, закинулась: "И где это? "Чуть дальше"..."
Я вздохнула, словно проваленный Штирлиц. И начала колоться - форматом "да-неток":
"Ну. Это... Четыре часа. Отсюда... Лёту... Там тепло... Всегда...".
Августина осклабилась в довольной улыбке: "Испания... Эк, Вас. Занесло".
Видимо, в прихотливом уме владелицы ландшафтной фирмочки. Уже рисовалась радужная картина. Она, бухгалтерша Зина, водитель Семён и три гастера, из дальнего. Летят самолётом - «Vueling Airlines». Сажать на моём участке экзоты. Липы, берёзы, калину-бузину. И клён. Куда ж, без него.
Почуяв неладное, я пресекла больные фантазии: "Ежели б. К примеру. Дело было здесь... Я, коооонешно же. Пригласила вас. На весь спектр услуг. И, хрен с ним. Что не краснеет... Но. Там. Своих гастеров. В избытке... И даже местные. Не прочь покопать. За деньги... Потому. Мне бы. Идейки. От Вашего прозорливого и гениального воображения."
Ландшафтная муза скуксилась и обиженно вспорхнула с плеча "гения". Авга затуманилась. "Так хорошо начиналось - Испания..." И так скушно закончилось. "Прощай Зина. Гудбай Сёма. Не выпить нам на улицах Барсы." Шмыгнула носом. Уточнила опечаленно: "И руководить не нужно? Ну. Местными. С лопатами."
"Нет", - развеяла окончательно иллюзии я, - "они как-то сами. Организовываются."
Владелица саженцев неясной этимологии, растопырив по скамейке пальцы-сардельки. Вскинула кудлатую башку в небо. Шумно вдохнула несбывшиеся Трамонтаны. И деловито определила размер моральной компенсации: "В тройном размере. За все работы."
И с укоризной: "За дальность."..."