Недавно читал статью о преподавании литературы в школе. Автор был преисполнен негодования и доказательно, в общем-то, объяснял, что литература давно превратилась в изучение мертвых языков, что-то вроде уроков латыни или санскрита. Возьмем, мол, знаменитое четверостишие из "Евгения Онегина" Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке. Сколько мол, слов в этом отрывке уже устарели и нынешним детям неизвестны? Да примерно все. В смысле - вообще все. Эти стихи сначала еще перевести надо, а уже потом заучивать заставлять. Чистой воды древнегреческий. Я прочитал, похихикал, а вечером что-то решил Чижа переслушать. Лежу, значит, на диване, млею под "Еду я", а дочь вдруг спрашивает: - Папа, а почему "На твоих золотых время не истекло"? "Ленин? Тут и сел старик!"(с) В общем, я посмотрел на эту девицу выше мамы ростом, и с ужасом понял, что наручные часы я надевал в последний раз задолго до их рождения. И вообще они их, по-моему, никогда в