Через трое суток после парада 7-го ноября во Владике вместо бушлатов и черных бесок ввели зимнюю форму одежды. Так что дневалить по гаражу довелось уже в новенькой, стоявшей колом, шинели и такой же нулевой шапке еще сохранявшей память в виде слежавшегося меха о долгом пребывании где-то в закромах вещевых складов КТОФ. Собственно, наряд в гараж Учебного Отряда Подводного Плавания был последним моим нарядом в учебке. И хотя за пять месяцев изучения подводницкой матчасти в УОПП я с местным гаражом дел не имел ни в каком виде, наряд прошел легко. Что не удивительно. Метла была освоена еще во время курса молодого бойца, а руководство по борьбе за живучесть дневального по гаражу мало чем отличалось от РБЖ по бассейну или камбузу. Кроме того, нести вахту по гаражу было приятнее и чище, чем дневалить по свинарнику. Разве что под утро в гараже, благодаря ночному заморозку, в отличие от того же свинарника, хотелось жрать больше чем спать. А еще в гараже подфартило сдать "боевой пост" не по уставу - из роты сразу после обеда пришел в виде посыльного приказ "слать в пешее эротическое путешествие всю гаражную кодлу и валить в казарму за вещами."
Хватай мешки - вокзал отходит, одним словом.
В роте меня, нагруженного сидором с вещами, присоединили к сборной солянке из выпускников других рот, которые должны были отужинав стартовать в ночь и неизвестность. Одно было ясно, что дальнейшая служба карасей УОПП числом человек двадцать не будет связана с девятнадцатой бригадой подплава, располагавшейся практически за оградой учебки и чьи дизельные лодки при желании можно было увидеть в бухте Малый Улисс чуть ли не из окон казармы.
Заправившись на закате последний раз в учебке жидкой пюрехой из порошковой картошки, мы под командой купца сначала пешком, потом поездом двинулись на встречу своей судьбе, в итоге оказавшейся после длинной бессонной ночи бухтой Павловского - Базой атомоходов КТОФ.
Нас, будущих подводников - вся жопа в ракушках, сперва разместили в кубрике на третьем этаже казармы. Огненноволосый матрос на тумбочке у входа в кубрик представлялся по то и дело звонящему телефону "дневальным по команде Спички".
Рыжий дневальный смотрелся вызывающе нагло. Особенно в линялой робе навыпуск, в отличие от нас, карасей в относительно новых робах, заправленных в штаны еще по моде учебки. Казалось, рыжий отслужил как минимум полтора года. Бирка с буквой "Р" на его груди говорила лишь то, что он из радиотехнической службы и, если меня возьмут в экипаж Спички, мне придется иметь дело с ним постоянно.
Блин.
А страшнее полторашника на флоте никого нет.
Тем более, когда он стоит на тумбочке и плотоядно разглядывает прибывшее пополнение.
Экипаж Спички, как вскоре выяснилось, находился в процессе переформирования. Своей лодки у него не было. Вернее, еще полгода назад в заводе у Спички был атомоход. Но сейчас отремонтированный атомоход ходил по морям со сменным экипажем, кубрик которого, закрытый и опечатанный, находился этажом ниже кубрика команды Спички. Причем часть матросов, сундуков и кадетов была прикомандирована к соседям на выход в море. Так что в кубрике Спички имелась возможность держать новых карасей, пока их не разберут другие экипажи Базы. Причем несколько суток, пока в штабах бродят бумаги, экипаж Спички мог без особых проблем кормить новоприбывших согласно береговым подводницким нормам.
В общем, поскольку мы оказались на Базе рано утром, мы успели на завтрак.
Нас завели в каптерку и приказали быстро освобождаться от вещмешков и шинелей. Мол, с мешками-то и в верхней одежде не ходят жрать! Я вздохнул, вспомнив как в учебке ночью пропадали гады и караси, оставленные на полу под шконкой, но делать было нечего – вчерашняя картошка вместе с мочой вышла из организма еще ночью. И приказы, вообще-то, не обсуждают.
Мы ж на Флоте! Военно-морском.
По пути на камбуз воображение рисовало опустевший к нашему возвращению вещмешки и ненамного более полные желудки. Но уже при входе на камбуз, располагавшийся в каком-то неотапливаемом ангаре, и виде столов с едой мозги отключилось напрочь. Организмом стал управлять желудок. После утренней алюминиевой тарелки с пустой пшенной кашей и куска серого хлеба с маленькой шайбой масла в учебке, здесь на столе, даже в обычный постный день, были яйца!
А еще колбаса и сыр! Не говоря уж о масле, желтевшем огромным - в полкило - куском на тарелке посреди стола, явно рассчитанном всего на шесть человек.
И никакой пшенной каши.
А над всеми столами витал практически забытый аромат настоящего черного кофе…