К сожалению, Пушкин не стал культовой фигурой на Западе: неуловимая воздушность его поэзии, увы, неподвластна переводчикам.
Его современнику Байрону повезло больше: несколько десятилетий вирус "байронизма" кочевал по Европе, добравшись и до России. Взять хотя бы "Евгения Онегина": Татьяна называет своего возлюбленного "москвич в Гарольдовом плаще". Да и сама меланхоличная и погруженная в себя Ларина - дань моде на байронических героинь. Резвушка-поскакушка Ольга с розанами на щеках явно не в фаворе у автора ( как в анекдоте: Деточка, ешь кашу, чтобы быть большой и сильной. - Я хочу быть не большой и сильной, а бледной и интересной). В общем, пока Ольга уминала овсянку, Татьяна сохранила интересную бледность. Таков был тренд той эпохи.
Создатель этой моды, лорд Байрон, был человеком бешеной энергии и имел репутацию ловеласа. В этом он отчаянно напоминает Пушкина: стихи - гениальные - пачками, женщины - красивые - без счету. Однако в любви англичанин был циником: верность женам не хранил и имел кровосмесительную связь с сестрой Августой (у них был общий отец и разные матери). Везде за хромоногим поэтом волочился шлейф из скандалов и чудачеств:
когда он учился в Кембридже, он прославился тем, что держал у себя в комнате ручного медведя (говорят, до сих пор в комнате можно увидеть следы когтей на стене);
когда первый сборник его стихов был проигнорирован публикой, он придумал хитрый пиар-ход: явился в парламент и толкнул речь в защиту приговоренных к казни рабочих. Речь получила резонанс, но Байроном двигала вовсе не любовь к людям: взбаламутив общество через дерзкое поведение в парламенте, через 2 дня он выпускает поэму "Паломничество Чайлд-Гарольда" - и "просыпается знаменитым" - это, кстати, его афоризм;
несмотря на обилие любовниц, Байрон заключает брак с Аннабелой Милбенк, которую за пристрастие к математике именует "принцессой параллелограммов". Поэтическо-математический альянс очень быстро разваливается, однако у Байрона появляется дочь, Августа Ада (на иллюстрации), которая станет соратником математика Беббиджа и напишет программы к его аналитической машине, заслужив тем самым титул первого в мире программиста (как видим, математические гены матери с разгромным счетом победили поэтический дар отца);
его личный врач, Полидори, является основоположником "вампирской" тематики в литературе Туманного Альбиона.
В общем, личностью он был неординарной, и Пушкин восхищался им не зря, не единожды используя байроновские строки в качестве эпиграфов к своим произведениям.
Жаль, что они так и не встретились: едва к Пушкину подкралась слава, английский лорд весьма невежливо умер.
А им, думаю, было о чем поговорить...