Мой ребёнок умирает, медленно пожираемый самой страшной и неумолимой болезнью. Пройдя мимо череды внуков и правнуков, остановился у койки с сморщенным стариком, похожим на тысячелетнюю мумию. К горлу подкатил тяжелый ком, уголки глаз защипало, я бережно взял сухую ладонь в руки, едва тёплая.
Белесые глаза дрогнули, в них появилась осмысленность, ладонь дрогнула, пытаясь сжаться:
— Папа? Папочка…что происходит? Кто все эти люди? Мне плохо…
За спиной громко всхлипнула женщина, мужчина помоложе обнял её, повёл к выходу, неумело успокаивая. Я сказал, душа слёзы и стараясь держать голос ровным:
— Всё хорошо сынок, это наши родственники…
Мумия беззубо улыбнулась, сердце прошили колючие лозы боли, сжали. Кажется, совсем недавно, он, будучи младенцем так же улыбался и смеялся, пока я подбрасывал в воздух дожидаясь прихода жены. В другом конце комнаты девочка лет шести дернула рослую женщину, неуловимо похожую на мою дорогую Хильду, за юбку и спросила, указывая на меня:
— Мама, а кто этот дядя возле прадедушки?
— Тише доченька, это твой прапрадедушка, отец прадедушки.
— А почему он такой молодой? — недоуменно спросила девочка и не дожидаясь ответа подбежала ко мне.
Немного помявшись неуверенно спросила, дёргая за штанину:
— Дядя, дядя…а вы правда мой прапра…Дедушка?
Отпустив руку сына взял праправнучку на руки, за спиной кто-то недовольно забурчал, поудобней устроив ответил:
— Да, это так.
При виде девочки в глазах сына разгорелось узнавание, и легкая гримаса страдания исказила лицо. Он всё вспомнил в последних проблесках разума, сказал слабо похлопав ладонью по койке:
— Отец, посади маленькую…
— Хильду. — робко напомнила девочка.
Я внутренне вздрогнул, бережно опустил девочку в ноги сыну, та сразу перебралась поближе. Умирающий старик с улыбкой погладил её по голове.
— Ты хотела знать почему твой прапрадед выглядит так молодо? Всё просто, он уже давно бездушный и бессмертный монстр!
Девочка охнула, приложив ладошку ко рту перевела взгляд на меня. Среди родственников за спиной нарастает недовольное ворчание, вошедший в комнату священник смотрит на меня с лютой ненавистью.
— Так он вомпир?
— Нет деточка, он много хуже…треклятый трансчеловек!
— Ошибаешься сынок, я уже давно постчеловек. — С горечью ответил я.
— Значит…ты уже не встретишься с мамой…а вот я…уже совсем скоро…внученька, иди к маме, а то она волноваться начинает…
Девочка послушно спрыгнула с койки и поспешила к матери, оглядываясь на меня с искренним любопытством. Свет в глазах сына угасает, я невольно опустился на колено, сжал холодеющую ладонь стараясь передать хоть крупицу бушующей во мне энергии. По щекам побежали слёзы, срываются с подбородка на край койки. Почуяв близкий конец, все родственники подались ближе, обступили сына плотной стеной. Он слабо улыбнулся, всматриваясь в лица, тихо заговорил:
— Я прожил достаточно, шутка ли, почти два столетия и теперь пора уходить…на встречу к предкам…в самое вели…
Голос оборвался, и я закричал, как раненое животное.