17 сентября 1926 года Владимира Царюка арестовали. Заодно прихватили и отца, старого Зенона Венедиктовича. В разоренной после обыска хате остались в безутешном горе мать, беременная жена и дети — трехлетний сынишка Шура и полуторагодовалая дочка Люда.
Позже схватили Павла Железняковича, Семена Носа, Николая Царюка (однофамильца Владимира) и еще нескольких человек, связанных с подпольем. К счастью, провал был незначительным. Выручила система конспирации, которую Царюк требовал строго соблюдать.
Несмотря на потери, партийное подполье продолжало жить и бороться. Секретарем Мирского, райкома КПЗБ избрали Василия Бурака.
Началось следствие. Дефензива задалась целью доказать: Кузьму убили Царюк и его товарищи. Дело доходило до абсурда. На санях, стоявших в сарае Царюков, обнаружили следы крови забитого весной кабанчика. Поросячью кровь признали человеческой. Тут же нашли бурый от ржавчины лом. Его предъявили суду в качестве орудия убийства. Царюк неоднократно протестовал, требовал провести объективное разбирательство, но все было напрасно.
Подпольщики убедились: властям глубоко безразлично, кто и как убил Кузьму. Их интересовало другое: как глубоко пустило свои корни партийное подполье, кто кроме арестованных связан с Царюком, кто остался на воле, кто продолжает борьбу. Однако арестованные упорно молчали. Их сажали в карцер, заковывали в кандалы, жестоко избивали. Ничего не помогало: Царюк и его товарищи надежно берегли партийную тайну.
На суде прокурор назвал Западную Белоруссию «морем взбунтовавшегося хамства», а Царюка и его товарищей — опасными государственными преступниками, которые подстрекают «холопов» к бунту, поднимают на борьбу против существующего, освященного самим господом богом незыблемого строя. Прокурор потребовал для Царюка и его товарищей ни много ни мало — смертной казни.
Разумеется, буржуазный суд приговорил бы Царюка к смертной казни, да побоялся: по всей округе проходили бурные митинги и демонстрации протеста, грозившие перерасти в крупные беспорядки. Не последнюю роль сыграла и защита опытного адвоката коммуниста Теодора Дурача, мастерски разбивавшего все доводы обвинения. Не раз на процессе выступал и Царюк, разоблачая махинации властей. Он говорил, что революционеров судят за их убеждения.
Благодаря выступлениям коммунистов суд превратился, по существу, в политический процесс, на котором осуждался буржуазный строй и разоблачались кровавые порядки, установленные оккупантами в Западной Белоруссии.
Как ни старалось следствие доказать вину Царюка и его товарищей, даже буржуазный суд при всем своем старании не смог полностью поддержать выдвинутую версию. Тем не менее Царюка приговорили к десяти годам каторжной тюрьмы — якобы за соучастие в убийстве агента дефензивы. Еще четыре года дали за принадлежность к КПЗБ.
Однако решение суда опротестовал прокурор. Мера наказания показалась ему слишком мягкой. Варшавский высший суд удовлетворил протест: Царюка и его товарищей приговорили к бессрочному, то есть пожизненному, заключению.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!