Дембельский альбом выглядел очень солидно. Снаружи - темно-синий бархат и серебряные дельфины по углам, внутри - фотографии в обрамлении орнаментов из смертоносных лодок 671В проекта и тонущих американских авианосцев. Тончайшая папиросная бумага между страницами. А еще лакированный футляр для альбома из чего-то похожего на красное дерево с едва заметными под лаком иероглифами. Якобы настоящая японская поделка... Спецтрюмный матрос Бодряков не мог оторвать взгляд от своей прелести, которую он пестовал последний год.
Матрос вздохнул от нахлынувших воспоминаний. Каких трудов ему стоил бархат!
Просто невероятных трудов.
Дельфинов Спец сварганил сам из шильдиков, отвинченных с внутренней стороны съёмной панели шкафа гидроакустического комплекса "Рубин" в первом отсеке. Ничего особенного. Подобных шильдиков белого металла с разными схемами устройства матчасти на Базе атомных подводных лодок было завались. А вот бархат... Насыщенного темно-синего цвета... Даже с какой-то искрой, если по нему провести рукой... Такой бархат был дефицитен. Особенно перед уходом на дембель каждое полугодие нескольких сотен матросов. А, возможно, и тысяч. Эт с учетом братьев по разуму из роты охраны Базы и всяких хозслужб.
За кусок бархата, взятого с запасом, три месяца назад Спец отдал в общей сложности пять банок сгущенки и одну банку красной икры. Потом на плавказарме в этот бархат ему одели альбом.
Спец нежно провел ладонью по бархату.
Да, он был влюблен в свой альбом.
Платонически.
И ради украшения альбома был готов практически на все.
Завтра должен прийти шашелевоз - танкер, который собирает радиоактивную воду со всех атомоходов КТОФ. Он несколько дней постоит бок о бок с лодкой, потом двинется дальше. В Японское море, где и опорожнит свои танки.
Да.
На шашелевозе служит в боцманах матросом какой-то корефан рулевого с атомохода Спеца. Они то ли вместе отбывали срок в учебке, то ли были вообще из одной деревни. И этот боцманенок с шашелевоза должен подогнать кусок металла. Какой-то оху[sensored]тельный сплав.
Куча букв и куча цифр
Желтого цвета с красноватым оттенком. Типа золото, только твердое. Гвоздем не поцарапаешь.
Не то что мякотка из шильдиков.
Ни чужой, ни свой боцманенки не говорили, откуда дровишки. Вполне возможно, что с какой-то атомной подводной лодки, расползающейся на запчасти в Чажме или Большом Камне. А может и с акустической антенны дизелюхи, брошенной где-нибудь на берегу.
Спец собирался в подведомственном трюме реакторного отсека из этого желтого металла вырезать силуэт своего атомохода, полирнуть так, чтобы можно было в него смотреться как в зеркало, и потом приклеить на бархат альбома.
Красноватое золото на сапфировом море.
Оху[sensored]тельно.
Ни у кого ничего подобного нет.
За оставшееся время до дембеля он еще что-нибудь придумает для альбома. Может, как-нибудь украсит футляр для него. Не золотом, а чем попроще. Но с мелкими деталями... Русалок каких. Или акул. Из настоящего серебра от аккумуляторных батарей.
Точно.
Вот только шила шашелевоз запросит наверняка больше чем за самоварное золото.
Да и фиг с ним.
Главное, чтобы металл не светился в темноте и от него не трещал дозиметр.
Бодряков закрыл свою прелесть, сложил ее во фланельку. Потом все упаковал в дуковский мешок и спрятал под насосом.
Посторонние редко по своей воле спускаются в трюм реакторного отсека. Типа радиация и все такое прочее. Зачем лишние рентгены? Так что за оставленный в пустом отсеке почти оконченный альбом Спец был спокоен. Никто на него не покусится.
А если случится авария с реактором, то уж ему-то, спецтрюмному матросу Бодрякову, будет по барабану в каком состоянии его дембельский альбом...