автор: Александр СЕДОВ
У великих артистов время от времени случаются великие провалы и неудачно сыгранные роли. В артистической карьере Олега Табакова подобное припомнить трудно. Не сказать, чтобы все его роли были исполнены на разрыв аорты. Наоборот, персонажей, которые требовали бы от Олега Павловича зашкаливающих энергозатрат, на первый взгляд, не найти. Во всяком случае, в кино.
Обломов, ставший одной из его актёрских вершин, сыгран с такой подкупающей теплотой и задушевностью, что одна мысль о творческом подвиге улетучивается сама собой. Табаков сыграл русского помещика-лежебоку так, будто признал Илью Ильича своим родственником, любимым и неповторимым. То же случилось с Котом Матроскиным из мультфильма про Простоквашино, с барменом на Диком Западе (фильм «Человек с бульвара Капуцинов»), с красавцами-мужчинами и с царями из русских сказок, которые были сыграны в кино и на радио несчётное число раз. Даже отъявленный злодей Кощей Бессмертный в киносказке «После дождичка в четверг» подкупал зрителей своей лучезарной улыбкой в 32 золотых зуба, а реальный злодей, Вальтер Шелленберг, глава разведки Третьего Рейха, светился неоновым обаянием.
Патологические изверги и садисты не стыковались с амплуа Табакова. Но были пройдохи и скользкие люди – чиновники-бюрократы, большие и вальяжные начальники, в которых просвечивало нечто исконно барское, родное и хорошо знакомое Табакову. На сцене и в кино он не раз примерял на себя богатую шубу с лисьим или соболиным воротником, повелевал своим бархатным голосом – играл ли он кинорежиссёра или циркового клоуна из рассказа Чехова «Каштанка». В начальственных ситуациях Табаков был в высшей степени органичен, будто играл самого себя, черпая вдохновение из собственного опыта руководителя – сначала студией «Табакерка», а потом театром номер один – «МХТ».
Но важнее опыта биографического был опыт чисто актёрский – мастеровой и ремесленный. К условным тридцати годам любой мужчина обзаводится тем или иным жизненным опытом, однако артисту одной жизни недостаточно. Артисту для извлечения искусства нужен хорошо отлаженный инструмент. Скрипка – скрипачу, а драматическому актёру – он сам. Зайдите на сайт «Старого радио» и наберите в строке поиска фамилию «Табаков» - и вы обнаружите десятки, если не сотни записей радиопостановок и чтецких программ в исполнении Олега Павловича: рассказы Чехова и Чапека, юморески Зощенко, сказки Пушкина и Андерсена, стихи Твардовского и Багрицкого, повести Гайдара и Горького. Советское радио активно эксплуатировало узнаваемый табаковский голос, его такую «простую» естественную интонацию (сроднившуюся с образом находчивого и неунывающего бойца Тёркина). Голос – вот первая по значению стихия Табакова, альфа и омега его артистического дарования и человеческого обаяния. Уже потом, на свой голос Табаков нанизывает маски образов, из-под которых время от времени «выглядывает» узнаваемая озорная интонация. Есть в этой легкокрылой интонации что-то сугубо пушкинское. Он не читает – он сказывает.
АС