Мы живем на берегу невидимой реки: по руслу Фильки, которую давно убрали в подземный коллектор, ходят поезда Филевской линии метро.
Реки нет, но ландшафт и язык память о ней сохранили: чтобы попасть на «другой», высокий берег, надо перейти по мосту над метрорельсами, а потом подняться по лестнице. За куриными котлетами с кукурузой, которые любит дочка, мы ходим во «ВкусВилл» «на другом берегу», а если их там не оказывается, то, чтобы развеяться, заходим в «джанкшоп за рекой», он же «Фикс Прайс».
А еще за рекой, прямо напротив нашего дома, стоит «квартал обреченных», как мы его называем, — он целиком состоит из панельных пятиэтажек и попал в программу реновации. На нашем берегу пятиэтажки кирпичные, поэтому мы теперь, по меткому выражению соседки Наташи, «живем, как Иванушка у Бабы-яги на лопате: и в печку не ставят, и убежать не дают».
Район у нас в основном пенсионерско-алкоголический, поэтому новые заведения общепита здесь редко выдерживают больше нескольких месяцев. Зато прекрасно приживаются аптеки. Недавно в соседнем доме открылось сразу две, причем дверь в дверь. Сначала на месте алкогольного магазина, который последние месяцы безуспешно пытался обмануть судьбу под модно-бессмысленным именем «Алко-Мини-Маркет», открылась аптека с издевательски подходящим месту и обстоятельствам названием «Столички». А несколько месяцев спустя рядом капитулировал магазин распродажи итальянской одежды по доступным ценам, и на его месте открылась еще одна аптека с псевдосоветским, в духе модной ностальгии, именем «Горздрав». Зашел туда на днях за лекарством, но сразу покупать не стал — надо же сравнить цены, вдруг у соседей дешевле.
В «Столичках» женщина в розовой толстовке пыталась понять, сколько упаковок антибиотика ей покупать, если курс пять дней, принимать нужно по три в день, а в упаковке всего 12 таблеток. «Как же так, — обращается она к провизору в белом халате, — как же так, ведь здесь и в инструкции сказано, что минимальный курс пять дней, то есть 15 таблеток, почему же в упаковке всего 12?» Провизор пожимает плечами и говорит, что других упаковок нет. «Мне надо подумать», — нервно заявляет женщина в розовой толстовке, а провизор обращается к бабушке, следующей в очереди, и спрашивает: «Чем могу помочь?» «Ничем, — пожимает плечами бабушка. — Сначала я должна вспомнить». Она обводит взором прилавок, тихо шепчет написанные на упаковках названия лекарств и качает головой: «Нет, не то». Пока одна думает, а другая вспоминает, я успеваю узнать цену на мое лекарство (оно таки на 24 рубля дешевле, чем в «Горздраве»), купить его и выйти на улицу. По пути домой я прохожу еще одну аптеку, клинику лечения позвоночника, стоматологию и мастерскую по ремонту бытовой техники, телефонов и всего остального, что может сломаться. Не хватает, кажется, только бюро ритуальных услуг.
На лестнице встречаю одинокого пожилого соседа, который живет под нами. Николай Степаныч стоит около почтовых ящиков между первым и вторым этажами — кажется, он единственный человек в нашем подъезде, который их еще проверяет. «Ждал плохих новостей, а оказались хорошие», — произносит он в ответ на мое обычное приветствие и вопрос, как дела. Вежливо уточняю, что же там такого случилось. «В том-то и дело, — улыбается сосед. — В том-то и дело, что ничего».
Текст: Александр Фельдберг
Фото: oldmos.ru