- Слышь, шкет, сюда подошел. Быстро, сказал!
Братки тогда появлялись как грибы после дождя. Может, в Мск и Питере вывелись пораньше, у нас, в провинции, оставались даже в начале нулевых. Последних, кондовых, в кожаных плащах и крутках, стриженных под расческу и даже пару в спортивных костюмах, увидел ровно летом двухтысячного, когда те приехали с только-только откинувшимся из своих, решившим навестить бывшего товарища на его дне рождения. Мы с Денисом, работающие в охране самарского кабака «Кукарача», тогда просто обалдели от призраков прошлого, нарисовавшихся в дверях аки тираннозавры на пляжах Анапы. Эффект был такой же, половина клиентов… пардон, господа халдеи, гостей, свинтила тут же, махом расплатившись.
- Не боясь, пацаны, мы здесь постоим. – подмигнул центровой, двинувшись вперед. – А вот смотреть нас не нужно.
За ним пошел один, в том самом плаще, странно торчавшем с одного бока. Их было около восьми, еще сколько-то осталось за баранками четырех разномастных бричек. Нас, само собой, двое плюс электрошокер. Охренительный расклад, как не крути.
Но речь не о них. Они-то, вдвоем, просто спустились и о чем-то потрещали с именинником, даже не делавшим вида, что порадовался за откинувшегося кореша. Речь о братках в те самые лихие девяностые, автосервисе и Пышкине.
С Пышкином мне довелось познакомиться еще в Союзе, что Советский. Году так в восемьдесят девятом, когда ослодебилы раскокали в нашей седьмой школе несколько ртутных градусников, подкинув осколки к кабинету завучей. Нас перевели на неделю в каблуху и там, на ее крыльце, Пышкин подошел ко мне из-за своей сестры, моей одноклассницы. Чего-то я ей там нагрубил, короче. Пышкин изучал бокс, был старше на полтора года и пользовался заслуженным уважением даже у старшаков с девятых классов.
Он долго гнул мне ладонь, чуток укрепившуюся на баскете и внушительно объяснял мне мои ошибки и то, как их следует исправить. Через десять с небольшим лет мы встретились после армии, отслужив в одних местах и проработали вместе с год. Общаясь как-то весьма даже неплохо. А в девяностых Серега работал у отчима в автосервисе.
- Слышь, шкет, сюда подошел!
Нормальные пацаны приехали на самой пацанской машине, «зубиле», еще без всяких спойлеров с молдингами. На «бумеры» с «бочками» у районных братков бабосиков тогда еще не хватало, «синие» были куда солиднее.
- Снимай пока.
Пышкин пожал плечами и начал скидывать летнюю резину. Успел сделать два колеса, когда:
- Вощем снимаешь и перекидываешь нам вон те и те!
Напарник Пышкинского отчима куда-то пропал, оставив пятнадцатилетнего пацаны с тремя рылами в спортивных штанах, кожанках и с наголо бритыми башками в шрамах. Возможно, когда-то они оценивали Пышкина как боксера в школе, возможно, оценили бы его же на ковре, работающего уже в самбо и рукопашке. Но прямо там и тогда на это было наплевать. Зимняя резина стоила не кисло, а они желали его употребить на халяву.
- Это не ко мне.
- Чо сказал?
- Ты бессмертный, что ли?
- Э, родной, ты сюда иди, я те ща объясню…
Отчим Пышкина шарахнул дверью так, что один даже подпрыгнул, явно представив в голове маски-шоу, вопли про ОМОН и стрельбу на предупреждение. Или упреждение, тут уж как повезет. И даже цапанул себя за карман, правда тут же покраснев и угомонившись.
- Чо хотят? – поинтересовался отчим, смотря на братков как на говно и даже не ведя усом.
Пышкин объяснил как можно лаконичнее, приглядываясь к кувалде на верстаке.
- Ага. – отчим понимающе кивнул и взял первое снятое. – А вот так?
Первое полетело в грязь со слякотью и первый снег. Второе ушло туда же, подпрыгивая и чуть не убежав на дорогу.
- А вот теперь пошли поговорим.
- Ну ты…
Разговор занял минут пять-десять, включая совместный поход к магазину, где был телефон. До магазина они не дошли, вернулись и продолжили. Назад резину ставили уже сами, косясь на отчима с заметным уважением.
- И чего ты сказал?
Пышкин смотрел на отчима с заметно выросшим уважением.
- Что нас синие крышуют?
- Что я тут сорок лет живу, баранку крутил двадцать и все шоферы меня знают. И не только. А понтоваться надо с умом, если вообще надо. И с людьми надо уметь разговаривать. Учись.
Пышкин понимающе кивнул и пошел складывать инструмент.
В двухтысячном, несмотря на еще не утихающих братков и нашу работу в кабаке, ни один конфликт у нас не дошел до ментов или драки. Решали их словами и решали грамотно. Даже научился у него многому.