"Я увидела её случайно.
Густел стылостью и теменью поздний мартовский вечер. Подтаявший, за короткий весенний световой, снег оплывал к ночи бесформенными оледенелыми валами и грядами. Длиннющие сосульки висели в ранжир на карнизах. Разнежившиеся на полуденном солнышке воробьи и вороны, к темноте сбивались кучно. И хохлились на ветках. Изредка, недовольно голосили.
Шла середина недели. Народец торопился успеть к последним новостям. Ужину - "на скору руку". И - в койку.
Умаянная плодотворным рабочим, я грузила пакеты со снедью в багажник. И тоже мечтала о горячем ужине и мягкой кровати. Новости я перестала смотреть давно.
Рядом заскрипел под тяжёлым кузовом хрусткий ледок. Джип вязко, неспешно затормозил. С водительского места ловко и зазывно соскочила девица. Довольно плотная для подобных телодвижений. Но, очень уверенная в себе. Зная наверняка - мужики "таких" любят.
Я уже закрыла крышку и обходила авто. Деваха развернулась, мельком глянула в мою сторону. Отвернулась. И уже медленно оборотилась вновь. Свет от фонаря падал ей в лицо. И я признала её сразу. Я не удивилась - просто не успела. А, она, обрадованная представившейся случаем возможности. Развернулась всем грузным корпусом, широко нагло улыбнулась. И вперилась выжидательно мне в глаза.
Она не сильно изменилась. С нашей первой, последней и единственной встречи. Только взгляд прежний - притихшей конторской мыши. Таинственным образом преобразился. И теперь гремел фанфарами победы. Губы были сжаты. Но, во всём нахраписто-самодовольном выражении лица сквозило: "Ну, и что. Ты теперь скажешь? Умница-разумница... Мать семейства... Надёжа и опора... Это ведь со мной - "сисястой дурой" - твой благоверный проводил своё время. А, не к тебе. Такой положительной. Нёсся..."
Я вгляделась попристальнее. Минута, другая...
И пружинка - где-то внутри меня - соскочила с болта. Что закрутил её. И держал - пережатой до звона, столько лет. Тёплый весёлый вихрь просвистел от пяток до губ. Лицо загорелось. А, рот сам пополз в ухмылку.
Девица напряглась - "что-то идёт не так". Я открыла дверцу десятимиллионного авто. Кинула сумку, купленную месяц назад в Париже, на заднее сиденье. Села, завелась и тронула с места. В зеркало ещё какое-то время была видна окаменевшая фигура. А, я смеялась до слезы. Включила музон, поддала обогрев и порулила домой.
За прошедшие тринадцать лет. Её жизнь не стала ни на йоту лучше, интереснее. Богаче, в конце концов. Всё тот же драный джип. Те же ужимки и прыжки - "самка в охоте". А, вот возраст. Уже - не свежий.
И эта, погрузневшая и поплывшая физиономией, обезьяна. Мнящая себя девочкой -дцати лет. Выглядела смешно. Глупо. И жалко.
То, чем жизнь её в своё время побаловала. Тем же, и обнесла. И мои слёзы превратились в алмазы. А, её радости осыпались прахом.
А, главное - и это было алыми буквами написано на её лбу - всё так же, одна. Никому, ни на хрен. Не нужная.
Заворачивая к воротам дома. Глядя на горящие во тьме окна - "столовая, ждут, не расходятся". Я усмехнулась: "А, ещё говорят - справедливости нет... Вот же она... В полный рост... Во всей красе... Как и обещали..."..."