В сокращении глава из книги невролога Жюль Монтегю «Темные пятна сознания. Как остаться человеком» (Lost and Found: Memory, Identity, and Who We Become When We're No Longer Ourselves).
В 1979 году психолог из университета штата Монтана Джон Уоткинс загипнотизировал Кеннета Бианки. Бианки подозревали в убийстве нескольких женщин и детей в Калифорнии.
Вот запись самого Уоткинса:
«Постепенно движения появились в одном из пальцев Кена во время приподнимания руки. Повторив прием несколько раз, я добился подъема руки к лицу. Гипнотическое внушение удалось. Еще одна процедура углубления, еще один поворот колеса, и мы, наконец, достигли существенной гипнотической глубины».
Уоткинс (Дж.У.) спрашивал Бианки (К.Б.), была ли у Кена другая часть, с которой он еще не побеседовал.
Дж.У. Вы — не он. Кто вы? У вас есть имя?
К.Б. Я не Кен.
Дж.У. вы не Кен. Отлично. Кто вы? Расскажите мне о себе... Как мне обращаться к вам?
К.Б. Стив...
дж.У. Вы не Кен. Расскажите мне о себе, Стив. Чем вы занимаетесь?
К.Б. Я его ненавижу.
Дж.У. Вы его ненавидите. Вы имеете в виду Кена?
К.Б. Я ненавижу Кена. Он старается быть хорошим.
«Стив» признался в убийствах на сеансе 21 марта 1979 года. «Я хорошо его (Кена) зафиксировал. Он ни о чем не догадывается».
Уоткинс был убежден в следующем:
«Я был потрясен. Мне стало совершенно ясно, что я разговаривал с «душителем с холмов» (так следователи именовали убийцу, тела жертв которого находили, как правило, на склонах калифорнийских холмов). После того, как я убедил Стива рассказать подробности убийств в Беллингхеме и Лос-Анжелесе, я сказал ему, что теперь он может идти куда ему надо, и попросил поговорить с Кеном (тоже под гипнозом). Кен вернулся. Я спросил его, не знает ли он Стива. Он ответил: «Кто такой Стив?». Я сказал ему, что он узнает кто такой Стив, и что ему надо делать, когда он почувствует себя готовым к этому».
На следующий день Стив снова появился под гипнозом. Очевидно, Уоткинс предположил, что Кен, должно быть, познакомился со Стивом еще в детстве:
«Черт, нет же, потому что я (Стив) всегда был в стороне, пока мне это было нужно. Я оставался в стороне до тех пор, пока все не кончалось, а уж потом я разрешал ему вернуться, сесть и подумать о том, что он натворил. Дурак, ха-ха-ха!» Во время суда Стив точно знал чего он хочет для Кена: «Чтоб он сгорел, собака! Когда же я от него отделаюсь?»
Кеннет Бианки был освобожден от наказания и признан душевнобольным, так как страдал раздвоением личности, обвиняя во всем свою вторую личность Стива Уокера. Хороший парень (Кен) не имел ни малейшего представления о том, что делал плохой парень (Стив).
…Кеннет Бианки не был единственным, кто в то время заявлял о расщеплении личности, апеллируя к суду и стремясь смягчить приговор. В 1981 году горничная отеля Хуанита Максвелл утверждала, что одна из ее личностей, девятилетняя девочка. убила семидесятитрехлетнюю женщину. 9 августа «Нью-Йорк Таймс» вышла с заголовком «Женщина с двумя личностями освобождена от обвинения в убийстве».
…Было время, когда 17 процентов психотерапевтов, лечивших диссоциативные расстройства, сами были пациентами или бывшими пациентами. Психолог Николас Спанос вывел в 1994 году удивительную аналогию:
«Эти психотерапевты, помогающие социализации новых пациентов, которых они сами рекрутируют в ряды страдающих диссоциативным расстройством, весьма напоминают тех представителей традиционных культур, которые, излечившись от собственной одержимости, присоединяются или даже возглавляют культы, формирующие и оправдывающие духовную одержимость неофитов».
Если мы определим диссоциативное расстройство как «социально обусловленный феномен», то он сможет многое рассказать нам о том, как целовек интерпретирует постоянные изменения и неустойчивость. У двух третей пациентов, которым ставили диагноз диссоциативного расстройства, врачи наблюдали пограничные изменения личности. Биполярное аффективное расстройство тоже часто сочетается с расщеплением личности. Когда настроение предрасположенного (уязвимого) больного колеблется от полной подавленности до невероятного оживления, когда пассивное повежение переходит в агрессивное, когда отношение колеблется от безразличия к преданности, то все это, вероятно, заставляет думать, что в этих разных состояниях мы имеем дело с разными людьми. Новые личности могут теперь претендовать на воспоминания и черты, которые, в противном случае, хорошо это или плохо, но мы назвали бы «своими». Психотерапевт авторитетно заявляет: «Я хочу, чтобы другая личность пришла и поговорила со мной…». Сцена готова, декорации поставлены. Часть личности появляется и получает назидательное внушение. Эта другая личность вначале играет свою роль неуверенно, а потом входит во вкус; публика аплодирует и воодушевляет.
«Я был в двух состояниях сознания. Я не понимаю собственного сознания. Я был разорван».
Диагностика диссоциативного расстройства остается весьма противоречивой и ненадежной, и многие из страдавших наиболее драматичными их формами с тысячами других личностей (и получивших от этого немалые выгоды) теперь молчат. Причем некоторые молчат из-за страха перед медико-юридическими последствиями, а не из-за смены убеждений. Не существует никаких анализов или инструментальных методов исследования, которые могли бы подтвердить или опровергнуть диагноз. Существуют лишь диагностические критерии, которые невозможно подтвердить никакими биомаркерами.
Изменение отношения к диагнозу диссоциативного расстройства можно проследить по эволюции заголовков в журнале «Нью Сайентист»: «Сорок четыре личности блистательного художника» в 2000 году, «Расколотый мозг» в 2003 году, «Не была ли Сибилла творением психиатра?» в 2011 году и «Расщепление личности: развенчание диагноза» в 2013 году.
…В наши дни перестали ставить диагнозы диссоциативных растройств в их наиболее живописной форме, и, одновременно, закатилась карьера многих поборников существования этой болезни. Вот отрывок из статьи «Загадка расщепления личности», опубликованной в 1988 году в газете «Нью-Йорк Таймс», где разбирались данные о том, что разные личности одного человека страдали разными видами пищевой аллергии.
«Мы видим наиболее наглядную демонстрацию о том сильном воздействии, какое оказывает разум на тело». — говорил доктор Беннет Браун, психиатр пресвитерианского госпиталя Святого Луки в Чикаго, представленный в статье первопроходцем этих исследований. «Если разум способен физически влиять на ткани тела, то. думаю, это можно использовать в лечении».
Приблизительно двадцать лет спустя доктора Брауна отстранили от лечебной деятельности на два года после того, как одна из его пациенток, Пэтти Бургус, заявила о том, что доктор Браун убеждал ее в том, что в ее психике живут 300 личностей, которые принимали участие в сатанинских ритуалах и убивали младенцев. Два года Бургус провела в психиатрической клинике. Давая интервью «Чикаго Трибьюн», она сказала:
«Я начала кое-что соображать и поняла, что у меня нет другого способа вырваться из маленького городка в Айове, я не могла бы оттуда вырваться, даже если бы съедала две тысячи детей в год — никто бы этого даже не заметил».
Суд обязал пресвитерианский госпиталь Святого Луки выплатить Бургус 10,6 миллиона долларов. Госпиталь, тем не менее, своей вины не признал.
Диссоциативное расстройство личности связано с самой сущностью ответственности. Мы предпочитаем думать, что обладаем единой связной самостью с ее испытаниями и страданиями, изменчивостью и текучестью. но даже в те дни, когда я не очень довольна собой, у меня остаются те же отпечатки пальцев, ДНК, водительские права и примерно те же морально-этические принципы. Сегодня я считаю себя ответственной за то, что совершила в прошлом и завтра будет то же самое. Если бы юридическая ответственность оценивалась по-другому, я могла бы сегодня ограбить десяток банков, а потом за ночь изменить характер и потом вдохнуть полной грудью утренний воздух, зная что моя новая личность гарантирует избавление от наказания. Возможно, смирение вознаграждается изменением характера, но оно не освобождает от вины.
Эти принципы, однако, оказались под угрозой, когда в 70-80-е годы стали массово выявляться случаи диссоциативных расстройств идентичности. Надо ли относиться к альтер-эго как к самостоятельным личностям, или личность — это всего лишь одна из граней неизменной идентичности? Почему одна личность должна расплачиваться за преступление, совершенное другой? Должны ли отдельные личности клясться отдельно и по отдельности допрашиваться?
…Вернемся в 1979 год, когда Кеннет Бианки смотрел «Сибиллу».
Мало-помалу стала всплывать правда — не на гипнотических сеансах с крутящимися колесами, а далеко за тюремными стенами.
Следователи выяснили, что Кеннет Бианки присвоил себе идентичность «Стивена Уокера» для того, чтобы присвоить себе сертификат и диплом практикующего психолога. В мае 1978 года он поместил в газетах объявление о том, что ему нужен психолог, который мог бы с ним поработать. Откликнулись многие, в том числе и Томас Стивен Уокер, который в доказательство своей компетентности представил свои университетские регалии. Бианки обратился в университеты, которые посещал Уокер, от имени «Стива Уокера» и запросил копии дипломов, заплатив положенную пошлину и представив обратный адрес — «Томасу Стивену Уокеру, до востребования на имя миссис К. Бианки». Он просил при этом, чтобы ему прислали дубликаты, но без указания имени, которое он хочет вставить в дипломы и удостоверения, исполенными красивым каллиграфическим почерком.
В доме у Кеннета Бианки полицейские обнаружили 14 учебников по психологии, включая «Руководство по методам гипноза», «Словарь науки о поведении», «Диалоги психотерапевта», «Диагностическое психологическое тестирование» и «Ежегодный обзор поведенческой психотерапии: теория и практика» и другие.
Вся история вскрылась очень быстро. Психиатр, представлявший сторону обвинения, сказал Бианки, что у большинства больных с диссоциативным расстройством присутствуют больше трех личностей. Через несколько часов Бианки послушно обзавелся еще одним персонажем по имени «Билли» (Билли Миллиген знаменит тем, что первым в истории прибегнул к диссоциативному расстройству личности для защиты на суде; Миллигена обвиняли в серии похищений, изнасилований и грабежей в районе Университета штата Огайо).
В конце концов Бианки признался в том, что фальсифицировал свой диагноз. Судья, оглашавший приговор, сказал, что «в этом мистеру Бианки невольно помогали и содействовали психиатры, которые наивно глотали наживку, подкинутую им мистером Бианки».
***
Ставьте лайк и делитесь публикацией, если хотите получать больше материалов о популяризации науки, медицине и психологии.