Под Баскаковкой дело было. Это под Смоленском. Апрель месяц – поручили нам добыть языка. Шесть человек в группе. Выдвинулись, идем по компасу. Знаем, что хочешь - не хочешь, а добыть языка должны. Иначе отправят обратно. Всю ночь проходили – никого не встретили. Только промокли все как черти. Сели передохнуть. Деревня близко, в ней гарнизон. Даже танки там видели. Сидим, кумекаем – вдруг голос вдалеке слышим. Немец!
Ни свет, ни заря идет по дороге. Карабин за спиной болтается. Довольный, соловьем поет, даже не стесняется. Как у себя дома. Видать, получил гран-бонжур от какой-нибудь фроляйн.
Парень с нами был – Мишаня, весельчак с придурью, прислушался, - Верди, - говорит. – Джузеппе. Комвзвода наш чуть не подпрыгнул: «Знакомый твой? Верди этот поганый. Так ты ему свистни, может сам сдастся – вместе споёте…»
Мы рассредоточились вдоль дороги. Для нас это просто прогулка была, в сравнении с тем, как мы «гуляли» по нейтралке под пулеметами. Появились перед фрицем как черти из табакерки – карабин он сдернуть хоть и успел, но что толку – дали мы ему по шкуре крепко. Прописали. Пока мы с ним возились, со стороны деревни отряд показался – тут же нас заметили, огонь открыли. Мы в лес. Четверо прикрывают, отстреливаются, а двое барана этого тащат. Я в том числе. Снег глубокий – бежать тяжело, и немец тяжелый, да еще своих как услышал, заупрямился. Но я ему быстро прояснил все, и больше он не выёживался.
Немцы постреляли по нам, погыркали, но не стали забираться глубоко в лес. Дали в нашу сторону еще пару залпов и отстали. Пока уходили от них, отклонились хорошо с маршрута, так что еще целый день блукали. Вечером вышли к станции, к Баскаковке этой. И там нам чуть плешь не наквасили. Под прожектор мы попали неосторожно. Что тут началось… Аларм полный. Трассеры над головой… Мы опять бегом – уже в другую уже сторону. Фриц резво запрыгал, сам уже больше нашего в плен хочет – голову пригибает. Оторвались. Запыхались все, устроились на привал, дохаем, а немец по-русски мне и говорит: «Сержант, давай покурим…»
- Давай, - говорю. – Только курить будем твои.
Сдали мы этого фрица в полк. Он из Каунаса оказался. Русский хорошо знал. И получили награду от командования: шесть пачек папирос «Дели» и шесть пачек махорки. Ну, поддали, конечно, как водится – лейтенант рома трофейного выкатил. Я, помню, всю дорогу к Антонине клинья подбивал. И вот, что интересно, я потом у доктора спрашивал. Как же так, мол, спали с ней пятеро, а триппер у меня одного? А он мне и отвечает, хороший такой мужик - Моисей Львович Траубе, как сейчас помню. – По-научному, - говорит, - это называется иммунитет. Вот какая штука!
Подписывайтесь на наш канал, дабы всегда получать свежую корреспонденцию.