"... "Ну, я же тебя люблю..." - проканючил он и сел на диване.
Она развернулась и удивлённо глянула ему в лицо: "Что?... Что ты там просвистел?"
"Люблю, говорю, тебя... Дуру... Всё ещё...", - поднажал он.
"А, ты оказывается что-то там про любовь знаешь?... И надо-ть какие мы продвинутые... А, я то полагала. Что у тебя - трах-трах - и вся любовь... Мать твою...", - она шваркнула ладонью по столу. Бокал с засохшими потеками красного опрокинулся и заколыхался по грязной скатерти. Пустая бутыль из-под "Кагора" пошаталась, но выстояла...
Она нервно прошлась по комнате. Задержалась у окна. Посмотрела с девятого вниз, на парковку.
"Машину тоже продал?... М***к... Говорила тебе, не с той бабой связался. Доведёт она тебя "до ручки"... Похоже, уже. Обобрала до трусов и выкинула... Ну, не обессудь. Я предупреждала...", - говорить, по факту, было не о чем.
Тема давней измены - уже досуха выговоренная и выплаканная. Её не волновала. Её вообще в этой обтёрханной, бомжового вида блочной трущобе ничего не волновало. Она пришла подписать документы о разделе последней, когда-то совместной, собственности. Он долго, нудно упирался. Отказывал во встрече. Теперь стало понятно отчего. Даже спившиеся гусары блюдут реноме...
Он причесал пятернёй шевелюру, встал. Суетливо поправил треники и выцветшую борцовку. Прошаркал в прихожую, вернулся, дымя сигареткой.
"Не губи...", - прошелестел сквозь застарелый кашель, - "оставь дом... Тебе он не нужен... И не бываешь там... Всё по Испаниям шатаешься... А, у меня это последнее... Что нашим было... Общим..."
Она ухмыльнулась: "Всё одно продашь. А, потом пропьёшь. Враз... А, я деньги дам. Стоящие... В банк положу. Будут тебе ежемесячно на жратву выдавать..."
Он понуро опустил голову: "Дура... Хоть, и поднялась... И денег наваляла... Я ж говорю - память... Я туда езжу. Иногда... Вспоминаю - как раньше жили. Как отдыхали там. Как нам весело было. И просто... Отберёшь - точно сопьюсь и сдохну. Не за что держаться будет... Совсем..."
"А, чем ты раньше думал?...", - её всё-таки вывезло на старое, перегоревшее, - "когда всё весело было. И просто..."
Злость плеснула в глаза и оскалила рот. Она пнула строй пивных бутылок под столом: "Что, на коктейли перешёл?... Чешское с красным... Житуху свою подслащиваешь? Помогает?..."
"Ну, котик... Ну, не сердись ты так...", - свалился он на сиротскую ноту. И замер...
Она словно фурия - "дым из ушей, пар из ноздрей, искры из-под копыт". Уперев сжатые кулаки в стол. Пронзив злым взглядом бывшего - до печени. Зашквалила.
"Это я - котик?... Твою мать... Это твоя секретутка... Со следами разврата на лице... "Тома - не выходи"... Хм, - не выходя, "из дома"...
"Подай-принеси-ублажи"... Вот она - котик...А, также, рыбка и зайка...
И в маркетинге у тебя... Тоже, были сплошь зайки... Нюры, Риммусики, Ирусики... Далее, по списку...
Чё они там продать могли - суки тупые. И страшные... Коли себя продать путно не сумели... Даже твоя дрянь. И та, только деньги твои и получила... А, сам ты - как всегда - слился...
Дебил... На кого меня променял... Не баба... А, беспутная, никому ни на х** не нужная шалава... Полная кефали..."
"Шаланды...", - проскрипел он равнодушно.
"Это в песне... Хорошей... Шаланды... А, у тебя - шалавы...
И теперь ты хочешь. Чтобы я вошла. В твоё бедственное положение...
А, с какого?... Может у меня за эти беспросветные годы. Когда выла от тоски и безнадёги. На стенку лезла. Жить не хотела... Может у меня великодушие выросло? Сострадание вскормилось? Несусветная жалость прорезалась?...
Нет, милок... Всё сдохло... Вот теперь - точно всё... Адиос... Будешь с адвокатом моим вопросы решать... Сюда я больше не ездок..."
Она вышла из комнаты. С грохотом захлопнула входную дверь. Яростно застучала каблуками по лестнице. Лифт загудел, и протяжный, унылый звук поплыл вниз.
Он подошёл к окну. Упёрся вспотевшим лбом в прохладное стекло.
"Девятый... Наверняка... А, жаль...
Была. Была надежда... Что как-нибудь встретимся. Там, в деревенском доме... Я, как обычно, приеду...
И она - случайно. Ну, вдруг. Ну может же быть и такое...
И тогда. Вспомнит. Обязательно вспомнит... Меня. Нас. Наше...
Теперь уж, всё... Вот теперь - точно. Всё...
Жаль... Как безумно жаль..."..."