Ласковое, хоть и несколько пасмурное сентябрьское утро. Суббота. Окна настеж. Во дворе раздается "топор дровосека" - некий громкий, периодический звук, глухой и плотный как удар в "бочку" ударной установки. Это выбивают ковер.
Подключается ворона. Каркает протяжно, монотонно повторяя одну и ту же воронью фразу. Звуки переплетаются и раздаются поочередно. Создается впечатление, будто невидимый палач сечет бедную птицу кнутом. Коту Беляшику это все уже не нравится.
Сигналит машина. Немного, раз семь. Затем вышедший из нее мужчина громно кричит: "Маша, Маша!". Делает это воодушевленно и долго. Видно, что к Маше у него настоящие чувства или серьезные претензии. У другой машины срабатывает сигнализация и пока заспанный владелец ищет пульт, наступает кульминация этого коллективного психоделического произведения.
Возмущенная кошка Чернуха проснулась от несущегося в окно гвалта, указала лапой в сторону двора и сообщила свое мнение:
- Так и до психотического расстройства не далеко. В средние века за вот такое, сразу сжигали на костре.
Потом, кошка села рядом и подергивая головой, клюя носом, начала тихонько чихать, как бы выводя свою персональную партию в этой огромной дворовой симфонии. На третьем ее чихе, зазвонил мой телефон вступительными рифами песни "Born To Be Wild" группы Steppenwolf (Степной волк) и в памяти моей, из глубокого детства всплыли строчки:
Рано утром, вечерком,
Поздно на рассвете
Баба ехала верхом
В ситцевой карете.
А за нею во всю прыть
Тихими шагами.
Волк старался переплыть
Миску с пирогами.
Заяц на небо взглянул -
Там землетрясение,
Отчего-то кот чихнул, -
Завтра воскресенье!