Лето. Жара. Начало 1980-х. 'Arabesque' - три очаровательные девушки поют про южные страны, про танец регги, про полуночного танцора. Была пластинка (фото дальше, по тексту, где-то в середине). В основном те песни расходились по стране в магнитофонных записях - ими был наполнен воздух предперестроечной Москвы. 'Hey come to Zanzibar, lovely Zanzibar' Мы бы с удовольствием! Примерно с Олимпиады-80 и до Фестиваля-85 было какое-то милейшее время, окрашенное в сиренево-розовые, чуть позолоченные тона.
В моде - штаны-«бананы», заколки - тоже «бананы», сумки-«батоны». Во всём какая-то сладкая расслабленность, мечтательность, «Миллион алых роз», Алла Пугачёва летает на качелях под куполом цирка - вся в блёстках, по ТВ - «Мэри Поппинс, до свидания!» Феерия про более-менее хороший капитализм с красивой женщиной, поющей о том, что она - Леди Совершенство. А ещё - вот это. «Завтра ветер переменится, завтра прошлому взамен. Он придёт, он будет добрый, ласковый, ветер перемен...»
Тогда ещё никто не знал, что через пару лет он действительно переменится и подует столь желанный wind of change. 1980-е можно чётко поделить на два равных этапа - до и после. И 1985-1986 годы ещё были не вполне перестроечные, а как бы тянулись по накатанной. Недавно читала интересную статью о том, что если бы не случилось скоропалительной Перестройки с её решительной ломкой, в СССР могло бы начаться медленное, но верное «вхождение» в капитализм.
Мол, общество было уже вполне готово к принятию западных ценностей, но разрешение (внедрение) оных должно было идти дозированно-постепенно. Первое, что вспоминается, так это ощущение полнейшей стабильности и дело даже не в том, что все дети-подростки из материально благополучных семей ощущают себя защищёнными. Просто тогда это ощущение спокойствия было буквально растворено в воздухе (и это, несмотря на постоянные сообщения о гонке вооружений).
«Любовь и голуби» сменялись «Жестоким романсом», а «Самая обаятельная и привлекательная» после посещения фарцовщика и покупки джинсов шла на концерт Джанни Моранди. В сюжете отображён именно этот концерт, а не выступление идеологически-выверенного Льва Лещенко и такого же Муслима Магомаева. Не в оперу, не на балет, не на русские народные топотушки, а именно - на дефицитный концерт дефицитного итальянского мачо.
Человек окончательно ушёл в частную жизнь, причём, в отличие от духовно-интеллектуальных 1970-х, в начале 1980-х царила атмосфера домашнего комфорта, с непременным маленьким телевизором на кухне, с «Писающим мальчиком» на дверях туалета, с каталогом мод на журнальном столике и тортом «Чародейка» в холодильнике ЗиЛ (а лучше - Privileg или же Rosenlew). Ну и так, по мелочи - швейная машинка Veritas, магнитофон Sharp, кассеты - Agfa.
Ах, да, не забыть постер с красивой японкой и перекидной календарь на пружинках с логотипом «Зарубежтрансстрой» или «Морзагранпоставка». Золотая эра непуганных мажоров. Но мажоров-то мало. Прелестный экзотический эскапизм развитого социализма - из окна общаги какого-нибудь бетонно-асфатоукладочного комбината несётся песня про Занзибар. И девки, тоскующие о большой и чистой, сидят у подъездов в самосшитых штанах-бананах.
И ещё - итальянская 'Felicita' с воображаемым ломтиком лайма и коктейлем. Мечта обывателя - домашний мини-бар. В «стенке» - специальная дверца,а там - чинзано и ещё что-нибудь в экзотичной бутылке. И вот этот фильм - «Выше радуги», помните? Там ещё юный-юный Володя Пресняков пел фальцетом и никто не понимал, кто это поёт. Фильм 1986 года, но в нём - те самые ощущения вечного лета, мажорной стильности, клиповости, которой тогда так хотелось и которой так не хватало.
И всё тот же эскапизм - «Спит придорожная трава, спит там, где мчатся к океану по рельсам поезда…», «Засыпает синий Зурбаган… А за горизонтом ураган…». Зурбаган, Занзибар. Какая разница? Главное - ощущение ветра, сиреневой дымки и безграничности. И уже не нужен остро-социальный смысл, главное - полный комфорт в сочетании с манией движения. Кубик Рубика, макраме, вязание гетров для аэробики - такие уютные, домашние хобби.
На столе - непременный сифон для газировки, что-нибудь прелестное по рецепту из «Работницы», по ТВ - Петров и Васечкин и ещё - Алиса Селезнёва из советского Будущего, которого не может не быть. И Коля Герасимов не сопьётся, и другой Коля изобретёт машину времени. Потому что стабильно и уютно, а на Новый Год - серебристая ёлка и финские конфеты с ликёром 'Fazer'.
Кто-нибудь в 1983 году мог представить, что через 5 лет в «Огоньке» раскатают коллективизацию, а Сталина публично назовут палачом? Через 8 лет - не станет СССР, а через 10 - будет горящий Белый Дом и стрельба, и штурм Останкино? Скорее всего, нет. В Коммунизм уже не верил никто, но Советская Власть и окружающий мир казались настолько незыблемыми, что сейчас все последующие перемены кажутся каким-то нонсенсом... «Засыпает синий Зурбаган… А за горизонтом ураган…»
Зина Корзина (с)