Вы просто не понимаете, это всё было на самом деле! Есть у меня такая страсть – читать чужие письма. Желание жить ведь держится на страстях, разве нет? При такой позиции и желание жить становится страстью, если ничего не путаю. У меня ведь и друг почтальон. У них в отделении остаются недоставленные письма, он мне их и отдаёт. Всё лучше, чем ничего. Внутри белых конвертов целые жизни хранятся, а за неимением собственной люблю находится в чужих. Однажды попался такой почерк интересный, прыгающий, как будто пишущий очень торопился куда-то. Смотришь на содержание, так одни “…не успеваю жить…”, “…хочу всегда просыпаться рядом с килограммом мороженного…”, “…люди всё чаще напоминают мне компьютеры…”. А этот человек ведь даже адресата не указал, словно это письмо он с радостью отдал бы каждому человеку на планете. Или вот ещё один экземпляр, привожу отрывок: “…ну и сколько у тебя было таких, как я? Небось, всем нутром чуешь несчастных людей, готовых ради тебя на всё? Так знай, я больше не один из них! Хватит уже намёков на постель. Был я там – одни крошки от чьих-то материй…”. И что там за “материи”, что за обида у человека? Непонятно.
А однажды вот, что произошло. Троллейбус сломался, водитель пошёл вешаться на его рогах, а я решил повеситься на луне, то есть прогуляться, куда глаза глядят. А они всегда глядят дальше, чем ноги могут себе позволить. Часы на руке сломались, я их решил оставить в луже. Поделом, типа. Бросил, а они и рады пропасть в мокрой бездне. Присмотрелся – лужа и правда не спешила просвечивать дно. Ну, это ведь странно, так? Любопытство родило дятла в черепе. Сунул руку в лужу, а там не сыро. Что вообще происходит? Тайник, видимо. Правильно думаю, там стопка конвертов. Похожа на небоскрёб для маленьких людей, если издалека. Принял этот фокус за происки Судьбы. Столько писем – хватило бы, чтобы описать целую чью-то жизнь. Прибежал домой, даже музыку забыл послушать по дороге. Внутри итак уже целый оркестр чавкает нотами.
И вот целый месяц сидел и читал эти письма, одно за другим. Некому что-либо доказывать, просто клеил уже прочитанные на бельевую верёвку, как детектив-дилетант. Что-то понял, но не понял что. Два человека тратили карандаши, краски и ручки только чтобы объяснить друг другу свою любовь. Он писал ей, а она ему – вот что я понял сначала. Судя по всему, имело место быть такое неописуемое чувство, что письма обрываются подчас на полуслове или полурисунке. В одном из писем он даже пытался сделать чертёж своего эмоционального аппарата. Они разговаривают друг с другом так, будто и не получают ответа. Возможно, это две разные любви к двум разным людям, как тут понять… Суть в том, что я никогда не чувствовал что-либо описанное. Будто всё человечество принимает за любовь что-то другое, но не любовь, и только этим двоим открылась истина. Словно я нашёл письма с другой планеты. С какого-нибудь Юпитера.
“…а когда рельсы кончились, твой город пропал, представь…”
“…убила муравья. Случайно наступила, пришлось написать ему некролог, залезть в муравейник и там прочитать его. Я не хочу, чтобы и тебя так кто-нибудь…”
“…услышал по радио песню, под которую мы впервые поцеловались. Пришёл домой, рыскал в интернете – ничего. Потом мне позвонила какая-то хриплая женщина и сказала, чтобы я прекратил искать…”
“…во время дождя на мою макушку упал камень, который удивительным образом похож на твоё лицо. Я забежала в ближайший ресторан, вырвала из рук официанта салфетки, потом прямиком в уборную, протёрла твоё лицо и поцеловала пять раз…”
“…всё больше кажется, что в названиях дней недели есть какой-то шифр. Я вот-вот его разгадаю и стану владыкой времени. И всё это ради той субботы, когда в воскресенье ты сказала, что мы больше не увидимся…”
“…помнишь, ты говорил, что можно любить нескольких людей одновременно? Я тогда не понимала этого, а теперь по-иному смотрю на порядок вещей. То есть, за цифрой “два” ведь не обязательно должна следовать цифра “три”, так? Или я, как всегда, всё коверкаю на свой лад? Как считаешь?..”
С радостью бы показал вам все письма, но вы их не увидите. Мой друг почтальон вот не увидел. Остальные мои приятели тоже сочли это всё шуткой, пока держали на руках конверты с чистыми листами внутри. Потом уже просто ходил по улицам, тыча эти письма в глаза прохожим. Никто ничего не видел. Что же, я всё придумал? Да нет, было это. Ну, может, бельевой верёвки у меня дома и не было, но письма были. Ну, может, друга почтальона у меня не было, но письма ведь были. Хорошо, и часов на руке я никогда не носил, но лужа с тайником внутри точно была! Любовь играется на крышах домов с птицами. Это здесь, внизу, птицы глупые существа, что испражняются нам на плечи в самый неподходящий момент. И письма сейчас никто не пишет, потому что, знаете, любую информацию можно уместить чёрной краской на ладони.
“…странно, что жизнь продолжается, хотя всё уже кончилось. Как-то это не честно…”
“…пока мы пишем друг другу, пока почтовые марки во всех городах мира не закончатся, можем заменять кислород пеплом…”
Откуда я помню эти строки, если, как все утверждают, никаких писем не было?
“…встретил девушку. Ничего так. Ничего…”
“…он сегодня чихнул, прямо как ты чихаешь. С милым взвизгом в конце…”
Вы просто не понимаете, это всё было на самом деле!
“…я заболел. Шёл домой, увидел лужу. В ней отражался дом вверх ногами. На крыше стоял какой-то мужчина вверх ногами. Он сделал шаг вперёд, но не упал, а взлетел куда-то за границу лужи. Я вдруг тоже захотел оказаться за её границей, как будто там я точно найду тебя. Снял ботинки и носки, встал в лужу. Никакого эффекта, только заболел…”
“…и тогда я почувствовала себя частью того, что называют счастьем. А из-за тебя я теперь заглядываю в каждую лужу на улице. Интересно, зачем. Количество людей на земном шаре увеличивается с каждым днём. Как так получилось, что я и ты разговариваем на одном языке, это же уму непостижимо! Каждый раз, когда ложусь спать, воображение рисует остатки воспоминаний о твоём лице, и я на секунду понимаю, почему и зачем весь этот мир. Рано или поздно мы найдём нашу лужу…”
