Испытываем траки. Это уже те, которые пойдут в массовое производство.
Рабочие ковыряются с приспособлением. На корпорации тяжелого машиностроения не отладили как следует И сейчас опоры не входят в салазки. И езе не приварили проушины для крана.
Мы приехали на фирму, где будут проходить испытания и нас уже ждали. Но мы-то не заметили людей, ожидавших нас. Они были где-то в бытовке. И Сенгупта сел уже в машину, чтобы ехать в ближайший офис. Но Митрофанов узнал сикха в белой чалме, который раньше проводил испытания. «А мы Вас ждем, - сказал сикх.
Наша группа вышла из машины. Траки и приспособления лежали в цехе. Митрофанов доглядел, что на приспособлении не приварены уши для строповки. Долго возились с приспособлением, укладывая плоские опоры в гнезда., поворачивая с боку на бок, меняя местами. Наподобие кубика-рубика.
Наконец все было готово и опоры, что называется, были запрессованы в гнезда.
Первым взяли трак с пятнадцатичасовым режимом термообработки.
Заработала на перегрузках насосная станция, пресс начал давить. Замельтешила стрелка на манометре, как поплавок во время поклевки. 300, 400 тонн – пошел едва заметный прогиб, трак начал гнуться. 450 тонн- прогиб увеличивается, на подошве появляется утолщение, словно вздувшийся мускул под стальной рубахой. Дрожит и медленно уходит вверх стрелка манометра. Ревет насосная станция.
500 тонн, 550 – прогиб такой, что клыки почти сходятся. Стрелка добирается до цифры 600.
«Еще» - говорит Митрофанов.
«Так ведь шестьсот же!»
«Еще немного».
Давим еще – 650 тонн.
Выдерживаем две минуты, как положено по техническим условиям.
Трак держится. Он сломается где-то при 725-730 тонн. Причем сломается так, что отлетит плоская опора приспособления метров на пять. И не дай бог, кто проходил бы мимо или стоял там. Убило бы насмерть.
Митрофанов считает на калькуляторе, а руки дрожат от волнения и не попадают на клавиши. Казалось бы, давно пора привыкнуть, ну чего волноваться – не отправят раньше из Индии, не урежут зарплату.
Но профессиональная боль и ответственность, она у него в крови.